Такая разная любовь

Я как закончу, можем кино какое-нибудь посмотреть. Если хочешь, – добавил он поспешно и даже смущенно. Ей же это не показалось, верно? – Ты как?

– Я только ""за""! – Маруся улыбнулась, а увидев, что Вячеслав медленно встает со стула, опираясь на свой костыль и явно боясь сделать резкое движение, сделала вид, что увлечена уборкой грязной посуды со стола.

– Маруся, я помогу! – услышала она голос Вячеслава за спиной.

– Да что тут помогать-то? Две тарелки да две чашки. Я уже все убрала. Ты мне лучше скажи, ты вечером ужинаешь? Надо что-то готовить?

– Не надо.

– Хорошо. Тогда я буду у себя в комнате.

Он кивнул и вышел, тяжело припадая на свой костыль. Маруся осталась стоять на кухне. Ей сейчас показалось, или он стал сильнее хромать?

А Вячеслав, добравшись до кабинета и закрыв за собой дверь, наконец позволил себе ругательство сквозь сжатые зубы.

Господи, позорище! Вячеслав рухнул в свое кресло за письменным столом и откинулся на спинку. Кресло было удобным ортопедическим, но от болей в ноге оно не избавляло. А идти за таблетками у него просто не было сейчас сил. Хотелось вытянуться на спортивном коврике и просто полежать, сделать дыхательную гимнастику и, может, даже пару упражнений на спину, и уже потом, если не отпустит принять таблетку. И именно в такой последовательности.

Нет, это не потому, что он против обезболивающих препаратов или против лекарств вообще. Он не может позволить себе всю эту чушь о том, что таблетки – это вред для организма и прочая ерунда. Ему ли не знать, что без таблеток в современном мире никуда?

Травки и фитотерапия – это тоже не его случай. Поздно пить ""Боржоми"", когда почки уже отказали. Так, кажется, говорят, да? Вячеслав усмехнулся.

Вот про ""отказали"" – это как раз его случай.