Тайный дневник Верити

Если ты не будешь заботиться о механизме, ты умрешь. Если ты считаешь, будто сознание способно пережить механизм, то умрешь вскоре после того, как уяснишь свою ошибку.

На самом деле это очень просто. Заботиться о физическом естестве. Кормить его тем, что ему нужно, а не тем, что подсказывает сознание. Поддаваться вредоносным для тела страстям разума – словно быть слабохарактерным родителем, поддающимся ребенку. «Ой, у тебя был тяжелый день? Хочешь съесть всю коробку печенья? Хорошо, дорогая. Ешь. И можешь запить газировкой».

Заботиться о теле – все равно что заботиться о ребенке. Иногда это тяжело, иногда это выматывает, иногда тебе хочется сдаться, но если ты сдашься, то будешь платить за последствия ближайшие восемнадцать лет."

"С моей мамой все так и вышло. Она заботилась обо мне так же, как заботилась о собственном теле. Очень мало. Иногда я задаюсь вопросом – она по-прежнему толстая? По-прежнему не заботится о механизме? Ответа мне не узнать. Я не разговаривала с ней много лет.

Но мне не интересно рассуждать о женщине, которая предпочла больше никогда не говорить обо мне.

Джереми.

Сначала я не заметила кражи.

Сначала, когда мы узнали, что вечер нашей помолвки стал вечером зачатия, я была искренне счастлива. Была счастлива, потому что был счастлив Джереми. И в тот период, когда моя грудь выглядела лучше, чем когда-либо, я не понимала, сколь губительной станет беременность для машины, исправность которой я с таким трудом поддерживала.

Примерно на третьем месяце, через несколько недель после того, как я обнаружила, что беременна, я начала замечать перемены. Сначала появилась крошечная выпуклость. Я только что вышла из душа и стояла перед зеркалом, глядя на себя в профиль. Приложив ладонь к животу, я почувствовала нечто инородное, и живот начал слегка выпирать.

Я испытала отвращение. Поклялась начать заниматься три раза в день. Я видела, что может сделать с женщиной беременность, но еще я знала, что основной ущерб телу наносится в третьем триместре.

– Вау.

Я опустила руку и посмотрела в сторону двери. Там стоял Джереми, прислонившись к проему и сложив руки на груди. Он мне улыбался.