Тайный дневник Верити

Любой, кому пришлось пройти через такую трагедию, захочет найти выход.

Кори вытирает руки кухонным полотенцем и берет с барного стула куртку.

– Случайности или нет, эта семья явно страдает невезением и глубокими эмоциональными травмами, так что будь осторожна. Сделай дело и уезжай.

– Кори, может, тебе подумать о деталях контракта? А я займусь исследованиями и написанием книги.

Он надевает куртку.

– Просто за тебя беспокоюсь.

Беспокоится? Он знал, что у меня умирает мама, и не выходил на связь два месяца. Он обо мне не заботится.

Я провожаю его до двери, испытав облегчение, что он так скоро уходит. Я не виню его за желание сбежать. В этой квартире не самая приятная атмосфера с тех пор, как сюда въехала мама. Поэтому я даже не пыталась ее сохранить и не стала сообщать арендодателю, что через две недели у меня появятся деньги.

– В любом случае, – говорит Кори, – поздравляю. Создала ты эту серию или нет, ты будешь ее продолжать благодаря своим произведениям. И должна этим гордиться.

Ненавижу, когда он начинает говорить приятные вещи в момент моего раздражения.

– Спасибо.

– Напиши мне в воскресенье, когда туда доберешься.

– Хорошо.

– И дай знать, если понадобится помощь с переездом.

– Не дам.

Он смеется.

– Ну хорошо.

Он не обнимает меня на прощание. Просто машет рукой и пятится к двери – мы никогда еще так странно не расставались.

4

Я могла выбрать любое другое занятие на время этой шестичасовой поездки. Могла прослушать «Богемскую рапсодию» больше шестидесяти раз. Могла позвонить старой подруге Натали и попытаться наверстать упущенное, особенно если учесть, что за последние полгода я с ней ни разу не разговаривала. Периодически мы обмениваемся сообщениями, но было бы приятно услышать ее голос.

Но вместо этого всего я решила послушать аудиокнигу с первым романом серии Верити Кроуфорд.

Она только закончилась. Я так крепко вцепилась в руль, что побелели костяшки. Во рту пересохло, во время поездки я забывала пить. Мое самоуважение осталось где-то в Олбани.