Тайный дневник Верити

Говорит, ему нужно больше времени, чтобы свыкнуться с жизнью без Частин.

Время.

Знаете, кому время не понадобилось? Харпер.

После гибели Частин ей даже не пришлось приходить в себя. Она не плакала. Не уронила ни единой слезинки. Это странно. Ненормально. Даже я плакала.

Думаю, можно объяснить, почему Харпер не плакала. Так бывает, когда человек чувствует себя виноватым.

Возможно, я и пишу все это из-за чувства вины.

Потому что Джереми должен знать правду. Однажды, каким-то образом, он это найдет. И поймет, как чертовски сильно я его любила.

Но вернемся к дню, когда Харпер встретила неизбежное."

"Я стояла на кухне и смотрела, как она раскрашивает. Она показывала Крю, как смешивать цвета и получать новые. Они смеялись. Я вполне понимала, отчего смеется Крю, но Харпер? Непростительно. Я устала сдерживать гнев.

– Ты вообще расстроилась, что Частин умерла?

Харпер подняла взгляд и посмотрела мне в глаза. Она делала вид, что меня боится.

– Да.

– Ты даже не плакала. Ни разу. Твоя сестра-близнец умерла, а ты ведешь себя, будто тебе плевать.

– Мне не плевать. Я по ней скучаю.

Я рассмеялась. И мой смех спровоцировал искренние слезы. Она отодвинула стул и убежала в свою комнату.

Я посмотрела на Крю и махнула рукой в сторону Харпер.

– Теперь она плачет.

Видимо, Джереми столкнулся с ней наверху, потому что я слышала, как он стучится в ее дверь.

– Харпер? Милая, что случилось?

Я изобразила его писклявым детским голосом. «Милая, что случилось?»

Крю захихикал. Ну, я хотя бы могу развеселить четырехлетку.

Через минуту Джереми спустился на кухню.

– Что с Харпер?

– Злится, – наврала я. – Я не позволила ей играть у озера.

Джереми поцеловал меня в висок. Поцелуй показался мне искренним, и я улыбнулась.

– Сегодня прекрасная погода, – сказал он. – Выведи их погулять.

Он стоял сзади и не видел, как я закатила глаза. Нужно было объяснить слезы Харпер как-нибудь получше, потому что теперь мне придется тащиться на улицу, чтобы с ними играть.

– Я хочу к воде, – сказал Крю.

Джереми взял ключи и бумажник.

– Иди, скажи Харпер, чтобы обувалась. Мама вас отведет. Я вернусь к обеду.

Я повернулась к нему.

– Ты куда?

– В магазин. Я же говорил.

Да, говорил.

Крю побежал наверх, и я вздохнула.

– Лучше я поеду за покупками. А ты останься, поиграй с ними.

Джереми подошел ко мне, обнял, прижался лбом к моему лбу. У меня екнуло сердце.

– Ты ничего не пишешь уже полгода. Не выходишь на улицу. Не играешь с детьми, – он прижал меня к себе.