Таинственная помощница для чужака (СИ)

Первые его сообщения за этот период моего, по сути, побега из-под его крыла, были гневным, да что там, с угрозами и обещаниями мне всевозможных кар, если не появлюсь. Изощренные, надо сказать, кары придумывал шеф, и все с сексуальным подтекстом. Потом уже просто шли взывания к моему разуму, но уже без огонька. Потом… Александр просил. Видимо, уже поняв, что я не появлюсь, все равно писал просьбы в пустоту, просьбы вернуться. Пока читала, опять чуть не расплакалась.

Последние сообщения Алекса были такими:

– Леся, ты ведь хорошая девочка, моя хорошая девочка.

Потом перерыв, молчание два дня и решительное:

– Все, Лесь, мне это надоело. Сколько можно? Я принял такое решение – сегодня не появишься, не отпишешься и не позвонишь, и между нами все кончено. С моей стороны. Не хочешь – не надо. Я не собираюсь долбиться в стену.

И последнее сообщение вечером того же дня:

– Можешь мне не отвечать, не писать, и не звонить. Меня это больше не интересует. По окончании отпуска, как ты и хотела, будешь уволена.

Горько усмехнулась. Ну вот и все, действительно, именно так, как и хотела.

Последнее сообщение от начальника было вчера, и все, тишина. Тут бы мне придаться унынию, загрустить, но вроде как можно вздохнуть с облегчением, а утром и вовсе домой возвращаться, ведь там оборона снята. Отменять поездку на море и искать новую работу, но не судьба.

Когда зашла в чат, Александра там не было, что логично, чего ему там делать в это неурочное время, со мной он не будет общаться, с Кэтти они вне чата переписываться может, а других знакомых, что проводили бы в чате время и ночью у него нет.

И вот я уже все дочитала. Можно ложиться спать и плакать вволю над своей судьбинушкой.

– Привет, Пай. – Первым! Первым пишет мне босс, и это сразу после его сообщения, что все кончено.

Я не знаю, зачем я это делаю, руки словно живут собственной жизнью. Без каких-либо сомнений дрожащими пальцами набрала ответ:

– Привет, Анри.

Такое впечатление, что все, что прочитала до этого – проявление крутого итальянского норова, а сейчас Алессандро остыл.

– Пай, а ты случайно не знаешь, когда моя Леся вернется и простит?

– Она уже простила и скучает очень. Но больше не доверяет и не собирается обжигаться.

– Как дела, Пай?

– Не очень.

– Что случилось?

– Неприятности.

– Скажи где ты, я приеду.

Невольно улыбнулась. Дурацкие слезы опять текут по щекам.