Тайная магия Депресняка

А раз так, то какой позор! Неужели ее любовь к этому насмешливому типу так сильна, что проникла даже в сознание волчицы? Это уже полный финиш!

Кто-то толкнул дверь. В спальню ввалился Антигон с подносом, на котором стояла кофейная чашка. Избегая взгляда Ирки, он подошел к Мефу и протянул ему чашку.

– Ваш кофе, Осляндий Слоняев! Пейте – не обляпайтесь! – сказал он мрачно и, повернувшись, ушел.

Ирка проводила кикимора взглядом, полным изумления. Затем перевела глаза на Мефа:

– АНТИГОН СДЕЛАЛ ТЕБЕ КОФЕ? ДА МНЕ ОН ЕГО СРОДУ НЕ ДЕЛАЛ!

Меф отхлебнул из чашки.

– Это заметно.

– Что?! – не поняла Ирка.

– Как что? Дилетантизм налицо. Сахара здесь явно больше двух ложек! Я же его просил! – сказал Буслаев.

Валькирия заметалась по комнате.

– Это наглость! Ты уволок моего пажа! Ты заставил волчицу положить тебе морду на колени! Ты… ты… ты… просто негодяй!

Меф слушал ее и досадливо хмурился. У него было ощущение дежавю. Когда-то он уже слышал подобные интонации. Но где, у кого? У Дафны, когда он впервые прикормил Депресняка? Или все-таки не у Дафны? Дальше память не пускала.

– Как тебя зовут, валькирия? – спросил он быстро.

– Ирка, – ответила она прежде, чем успела подумать. Есть вопросы, ответы на которые записаны на подкорку, и выскакивают быстрее, чем разум успевает предостеречь, что лучше промолчать.

– Ирка? – удивился Меф. – Я знал когда-то одну Ирку… Ту самую, которую ты похитила и вернула. И зачем тебе это надо было? Нелепость какая-то.

Память нашарила нить, но тотчас ее упустила. Ирка испытала одновременно и боль, и облегчение. «Он совсем ничего не понял. Даже сейчас! А… это же все магия!» – подумала она.

Мимолетно, но верно валькирия-одиночка сообразила, что, даже назови она ему свою фамилию, Меф никогда не связал бы ее с той, другой, до тех пор, пока она намеренно не пожелала бы открыть тайны. Магия, магия, магия…

«Никто из прежних знакомых валькирии не узнает ее. Валькирия не должна открывать никому тайны.

Неожиданно ногу Мефа охватило точно жидким огнем. Вскочив, он сунул руку в карман и, дуя на пальцы, достал стеклянный шар. Сплошной темный туман, прежде заполнявший его, сменился золотым, настойчиво искристым, пылающим. Казалось, сияние пытается пробиться наружу и опалить Мефу руку.

Валькирия с недоумением уставилась на шар.