Тайная магия Депресняка

Здесь же к стене жались листы формата А4, сообщавшие четким языком лазерного принтера:

«НЕ ХОДИТЬ! ВОЗМОЖЕН СХОДСНЕЖНОЙ ЛАВИНЫ!»– Прям-таки лавины! Сразу видно, когда дворник увлечен горами! Нет чтоб написать: «Сосулькой по балде шарахнет!» Только на его месте я бы почаще бывала на крыше с лопатой и ломом, – заметила Даф.

Меф не ответил. Он смотрел себе под ноги. Вид у него был угнетенный, однако все попытки Даф осторожно проникнуть к нему в мысли натыкались на стену.

– Дафна, я хочу поговорить с тобой! – повторил он.

– Про поговорить я уже слышала! Слишком долгая прелюдия способна изгадить любой струнный концерт.

– ДАФ, Я СЕРЬЕЗНО!

– Ого, какие грозовые интонации! И что последует дальше: предложение руки и сердца? Или меня попросят вернуть какую-нибудь вещицу, которую я заиграла у тебя год назад?

– Примерно. Мы должны расстаться.

– К-а-ак?

– ТЫ ДОЛЖНА ВЕРНУТЬСЯ В ЭДЕМ! – сказал Меф.

Даф застыла. Да, спору нет, она сама готовилась к разлуке, но услышать такое первой! Негодный Меф сыграл на опережение: вышвырнул ее чемодан пятью минутами раньше, чем она проделала это с его чемоданом! Озеро хорошего настроения Даф мгновенно обмелело.

– Куда я должна вернуться? Прости, я забыла утром почистить уши, – переспросила Даф вкрадчиво.

– В Эдем!

– И почему же, не уточнишь? Может быть, ты меня больше не любишь?

– М.Б., – машинально сказал Меф, которому вдруг пришло в голову, что «может быть» начинается с тех же самых букв, что и Мефодий Буслаев.

Это был самый неудачный ответ из всех возможных. Даже слово «нет» не обидело бы Даф так сильно, как это снисходительное «Мэ-Бэ».

Даф отвернулась. Она даже не удосужилась внутренним зрением заглянуть в сердце Мефа, что для светлого стража было совсем дилетантством. Как все, оказывается, просто! Никаких занудных разговоров и путаных объяснений. Должны расстаться, и адью! Звоните в звоночек, шлите письма с почтовыми голубями. Ваши вопли будут рассмотрены в трехдневный срок со дня первого писка!

– Вот и прекрасно! Ненавижу долгие объяснения.

Меф почувствовал, что сморозил что-то не то. Вся подготовленная заранее речь в духе: «Даф, тебе грозит опасность и потому мы с тобой должны…» куда-то ухнула и провалилась, не оставив ни записки, ни послания на автоответчике.

Реагируя на настроение Даф, где-то над Атлантическим океаном прогремела гроза.