Тайная магия Депресняка

Она ощущала, что златокрылым сейчас не до нее и искать они ее не будут, но все же на всякий случай сжала в ладони бронзовые крылья – единственное, что могло ее реально выдать. Крылья нагревались, сияли, рвались к своим, соскучившись по Эдему, хотели общения, однако Даф держала их крепко, не разжимая пальцев.

«Ну не смешно ли? Я уже боюсь своих и довольно нормально отношусь к комиссионерам и суккубам, к которым привыкла как к зимней простуде. Правду говорят: человек – это то, с кем он общается», – подумала Даф, не замечая, что случайно назвала себя «человеком».

Прильнув к щели между железной дверью, пахнущей свежей краской, и стеной, она осторожно выглядывала наружу. Она увидела, как на заснеженную площадку, в которой комиссионеры прорыли множество сырных дыр, опустились двое златокрылых. Одного из них Даф узнала сразу. Это был Фукидид. Другого видела впервые. Впрочем, знать всех в Эдеме было нереально, особенно если ты не прожил на свете и несчастных двадцати тысяч лет.

Златокрылые не стали тратить время на рытье снега вручную.

– Это всего лишь жалкая кость от воблы! Не весь артефакт! Проклятый кот ее зарыл! – услышала Даф разочарованный голос Фукидида, плечистого стража, похожего на гнома.

– А где остальная вобла? – озадаченно спросил его напарник, юный блондинчик, сияющий и свежий, будто вымытый огуречным рассолом.

– Вдруг кот ее сожрал? – предположил Фукидид.

– Сожрал артефакт? Такое разве возможно? – испугался блондинчик.

– А почему нет? В лопухоидном мире возможно все. То же, что невозможно, то вероятно, – мрачно сказал Фукидид.

Часто посещая мир смертных, он уже ничему не удивлялся. Удивление – чувство неискушенных. Блондинчик наклонился и, материализовав пинцет, осторожно подцепил им кость Мистического Скелета Воблы.

– Странно, всего одна кость, а магическое поле такое, словно рядом и остальной скелет, – сказал он задумчиво.

– Это потому, что мы слишком близко от кости. Не расслабляйся, а то начнет глючить, – со знанием дела предупредил его Фукидид.

Он провел пальцем по рукаву и, посадив на палец несуществующую божью коровку, стал горячо просить ее полететь на небо. Блондинчик уставился на его палец.

– А это что, к примеру, за штука?

– Божья коровка. Сейчас улетит.