Тайна центрального района

Несколько охладился и наконец задал следующий вопрос:

— Ты с ума сошел?

— Ну это…

— Значит, меня под монастырь подвести хочешь?

Колька тотчас заныл:

— Сергей Палыч, ну очень, очень надо. Вопрос ведь жизни и смерти.

— Без оснований, без ордера…

— Да я все объясню, свои люди, соображающие. Ни синь пороху…

— Пожарский-Пожарский, что ж ты творишь, — не слушая, продолжал страдать лейтенант, — не чужой ведь я тебе человек, глядишь, свекром стану — как мне в глаза смотреть будешь? Соображаешь, на что толкаешь?

Однако от Пожарского, который что-то забрал себе в голову, отделаться было непросто, можно сказать, невозможно.

В конце концов, если в самом деле официально нельзя запустить дело, чего не попробовать неформально…

Тут вдруг он обратил внимание на то, что Колька, который до этого бубнил свое, убедительное и нечленораздельное, заткнулся и, раскрыв рот, смотрит на его, Акимова, стол.

Сергей осторожненько поинтересовался:

— Что опять не так?

Тот схватился, челюсть подобрал и заверил, что ничего, мол. Лишь поинтересовался:

— А это чего это у вас за карикатурка?

— Глянулась девица?

— Не-а. Показалось, наверно.

— Похожа на кого?

— На Лидку, Пельменя зазнобу.

— Андрюхина? Лидка? — насторожился Акимов. — Кто такая, откуда?

Колька, смутившись, погнал такую дикую ахинею, что Сергей, чуть не зажав уши, клятвенно пообещал всяческое содействие:

— Только замолчи, лады?

Пожарский пообещал.

Глава 20

Оперативка в кабинете руководства продолжилась уже без слабого звена.

— Что ж, Иван Саныч, кто нанесет визит высокообразованному фигуранту? — спросил Сорокин.

Остапчук был не в настроении шутить.

— Кто-кто, а то неясно. Все в демократию играешь, товарищ капитан.

Они давно не считали нужным «выкать» в отсутствие «младшенького», как меж собой именовали Акимова.

— Я и отправлюсь. Потому как капитану — такому интеллигентному, я имею в виду, — делать там нечего.

— Нельзя чуть менее высокомерно? — уточнил Сорокин, но Остапчук заверил:

— В самый раз. Ты обязательно не понравишься, а то и на провокацию поведешься. Ты со своим сердчишком, не прогневайся, давно не тот.

— Вот спасибо.

— Кушай на здоровье. Сидите, умники, в сторонке, я пойду дурочку валять.