Смотрительницы маяка. Рождественская вьюга

Лида испуганно закрылась руками, но дух пролетел сквозь нее, не причинив вреда. Его гнев стал еще сильнее: - Мерзкая гадина!

- Остановитесь, ваша светлость! – воскликнул шиитаец, когда тот снова бросился на Лидуню. – Этим вы ничего не добьетесь! Чтобы влиять на предметы и людей, нужно овладеть собой! Контролировать свои эмоции! Не позволяйте гневу управлять вами!

Дух гранда замер, продолжая буравить Варежкину полным ярости взглядом. Потом он медленно повернулся к Донгэю и спросил:

- Ты знаешь, где философский камень?"

"- Они знают, - усмехнулся шиитаец, кивая в нашу сторону.

Дух гранда молчал, хмуря брови. Но желание жить перебороло все сомнения.

- Хорошо. Я согласен.

- Дайте мне клятву колдуна, - потребовал Донгэй.

- Клянусь небом и землей. Луной и ночью. Призываю темных богов стать свидетелями моей клятвы.

- Вы слышали? – шиитаец посмотрел на нас с презрительной насмешкой. – Мы ждем тинктуру, леди.

Я с ужасом наблюдала, как гранд протягивает руку к светильнику. Несколько попыток схватить его не увенчались успехом, но в третий раз у колдуна все получилось. Светильник отлетел и, ударившись о стену, разбился.

- Ты пойдешь за философским камнем, - приказал мне Донгэй, бросив взгляд на Варежкину с сэром Брумсом.

Я заметила, что Лида пятится к стене, наклоняется и поднимает остатки светильника. Сама его чаша была целой, но емкость, куда наливалось масло, отсутствовала. Что она хочет?

Варежкина вдруг чиркнула спичкой, и фитиль вспыхнул. Огонек был слабым, грозил погаснуть, так и не набрав силу, но Лида не ждала, когда это случится. Глядя на него, она затараторила:

- Дух Лютера Гилмора, явись! Дух Лютера Гилмора, явись!

- Ах ты дрянь! – призрак Карлоса выбил из ее рук остатки светильника.

Мы с сэром Брумсом опомниться не успели, как в комнате началось светопреставление. Откуда-то появились герцог с маркизом. Они скрутили Донгэя, который точно не ожидал такого развития событий.