Смотрительницы маяка. Рождественская вьюга

А посему в герцоге боролись восхищение и неприятие, поскольку ему было тяжело принимать женщину с такими внутренними качествами. Но восхищение Гвиневерой Гилмор все же побеждало все остальные чувства, отодвигая их куда-то за стену из общепринятых устоев, так предательски давшую трещину.

Вот это напор! Вот это мужество! Ее мозг работал как часы. Можно было назвать Гвиневеру расчетливой, но чистый огонь, пылающий в ее сердце, говорил лишь о том, что она настоящая…

Как же поступить в столь непростой ситуации? Принять предложение и взять то, что не принадлежит ему? Только сможет ли он потом считать себя благородным человеком? Сможет ли он считать себя мужчиной, если не поможет женщине, которая давно овладела его сердцем? И какой женщине! Она даже свое похищение превратила в театральное представление!

- В конце концов, я на вас женюсь и все! – раздраженно произнес Гарольд, комкая записку.

- Что вы говорите, ваша светлость? – Элвин удивленно посмотрел на него.

- Возвращайся к леди Гвиневере и скажи, что я принимаю ее предложение, - решительно сказал герцог.

Без лишних вопросов Элвин покинул экипаж, а Гарольд откинулся на спинку сидения. Господи… его жизнь за такой короткий срок перевернулась с ног на голову! А что еще ждет впереди…

* * *

Варежкина сначала расхаживала по комнате, потом уселась в кресло и стала нервно постукивать ногой по полу. Ей ужасно хотелось свеситься по пояс с балкона, чтобы хотя бы одним глазком посмотреть, идет кто-нибудь или нет.

- Так никаких нервов не хватит! – прошипела она, вскакивая на ноги. – Вот в мое время только предложи! Отконсумируют, опомниться не успеешь! А тут, небось, душевные терзания, разговоры с совестью, нравственные метания…

Она схватилась за сердце, когда балконная дверь открылась, и в комнату проскользнул Элвин.

- Ну что? – Лидуня во все глаза смотрела на мужчину, ожидая ответа.

- Его светлость принимает ваше предложение, - тихо сказал он, а потом добавил: - Герцог ранен: вы в курсе?

- Я не собираюсь с ним бегать наперегонки, – Варежкина подтолкнула его к балкону.

Как только начальник охраны растворился в темноте зимней ночи, она бросилась к двери. Никакого волнения Лида не испытывала, лишь удовлетворение оттого, что все шло как нельзя лучше. Гарольд оказался нормальным, соображающим мужчиной. Хотя бы ему удалось незаметно пройти мимо охраны со своей ногой!

Варежкина спустилась в холл и прислушалась. В особняке царила тишина.