Таифская роза Адама

Поднимает свои кроваво-красные, с лопнувшими капиллярами от напряжения глаза — смотрит и жмурится. Там, во встречном взгляде, некогда прекрасном, завораживающем, взгляде истинной женщины, способной заставить мужские сердца биться с трепетным вожделением, столько такой же боли, как и у него самого. Внутри снова все скручивается в рог, он снова не выдерживает и начинает вырывать, только наружу уже ничего не выходит-нечему, там пустота. Только рвотные позывы и спазмы.

— Уйдииии… — через силу, преодолевая себя, выдавливает он, — уйдиии… Я тебя отпустил.

Теперь он слышит ее смех. И этот смех тоже бесстрастный.

— Я уйду. Я уже ушла… Но ты… Ты останешься. Навсегда останешься здесь, Адам. Это твой ад. Личный ад. Я не прощу тебе этого никогда. Ты… ты… — на этих словах голос начинает дрожать — и он теперь слышит сквозь гул в собственной голове ее тихий плач.

— Я должен был отомстить. Он… Он… Ты сама знаешь, что это было справедливо… — теперь он лежит на правом боку, в своей рвоте.

— Эта справедливость дала тебе сатисфакцию? — печально усмехается сквозь слезы голос… — Кровь порождает только кровь, дракон. Только в легенде на крови восходят деревья. В жизни не так- плоды приносит только любовь, а ты ее лишен. Ты проклят и обречен на одиночество. И ты, и я это знаем, дракон. И это уже не исправить…

— Уйди… уйдиии, — стонет он, снова чувствуя, как по венам растекается новая порция боли, — нет сил тебя слушать…

Я уйду, я уйду, а ты останешься, Адам.

— Адам, Адам! — кричит Кейтлин, тряся его за плечи, — проснись, Адам! Все хорошо! Всё хорошо, я с тобой!

Он резко дергается, пораженно смотря по сторонам. Тело покрыто холодной испариной, голова гудит.

— Опять, да? Тебя снова начали мучать кошмары? — его взгляд, наконец, концентрируется на озабоченном и испуганном лице Кейт. Дыхание потихоньку приходит в норму, — как давно это начало опять происходить, хабиби? Может обратиться к врачу?

Адам молчит, глубоко вздыхает, вытирает лицо руками.

— Мне нужно в душ, — его голос звучит хрипло и отстраненно.

— Любимый, — чувствует ее руки на своей спине, борется с порывом оттолкнуть ее. Терпит. Она этого не заслуживает. Она старается. И как ей объяснить, что все зря, все тщетно?

— Опять про Абеда, да?

Адам ничего не ответил. Не было сил сейчас это обсуждать. Горло все еще сдавливали тиски, мучавшие его во сне.