Таифская роза Адама

Я-то знаю. Хотя… «В жизни» — для такой, как ты, громко сказано. У тебя нет места в его жизни. Ты как отхожее место, сосуд для того, чтобы справлять нужду.

Губы Ники слегка дрогнули в подобии усмешки.

— Ты так усиленно это себе внушаешь, что у меня даже появились опасения, что я и правда могу задержаться здесь дольше, чем хотелось бы… Только ты не учла одного — мне не нужен твой шейх, и мне плевать, какое место я могла бы занять в его жизни. Вчера я хотела, чтобы он сдох. Я промахнулась. Но это не значит, что теперь я этого не хочу.

Кейтлин чуть заметно наклонила голову, словно бы разглядывая Нику.

— И зачем только он оставил тебя в живых? Никчемная худышка. В тебе нет ничего. Злобная и глупая. Я думаю, ты не продержишься и месяца. Доктор Маурер, — громко крикнула женщина.

Прошла секунда — и из соседней комнаты показался тучный взрослый мужчина в медицинском халате и очках, почти старик…

— Тщательно осмотрите новую игрушку правителя. Проверьте все ее дырки.

Кейтлин удалилась из комнаты, а Ника только сейчас поняла, как сильно бьется ее сердце. Словесная дуэль с ревнивой любовницей — ерунда на фоне того, что ей выпало глобально. А здесь и сейчас ей предстояло пережить первое из многих своих унижений в этом дворце. Горечь осознания этого факта накрыла ее в полной мере только сейчас. Там, во тьме карцера, эта правда была словно бы запрятана.

Мужчина оценивающе обошел девушку, расстегнул наручники. Ника тут же обхватила свои запястья. Руки сильно затекли.

— Ника, да? Так тебя зовут? Веди себя хорошо, Ника. Будь хорошей девочкой. Я явно не тот человек, с кем тебе нужно воевать. Прибереги свои силы для других противников, реальных. Вот халат для осмотра. Снимай с себя все, надевай его и проходи в соседнюю комнату.

Ника едва подавила громкий всхлип — тон этого взрослого мужчины, годившегося ей в отцы, вмиг всколыхнул в душе такую жалость, боль к самой себе.

Сняла в два счета платье, сжав зубы, натянула на себя ненавистную робу, оставляющую ее совершенно открытой сзади. Мысль о том, что она станет игрушкой в руках этого тирана, была нестерпимой.