Таифская роза Адама

— И Вы для этого остановили мое выступление и решили лично об это мне сообщить? Не мелко для правителя?

— Шейх Макдиси, — говорит он.

— Простите?

— Никто не смеет в этом доме обращаться ко мне без должного уважения. Тем более ты. Для тебя я Шейх Макдиси, Ваше величество или Господин…

— Я не часть Вашего дома…

Он снова впивается в нее взглядом — острым, хищным. Ника невольно ловит себя на мысли, что какие бы слова они сейчас друг другу ни говорили, диалог между его внутренним мужчиной и ее внутренней женщиной продолжается, он не прерывался с того самого момента, как она вышла на сцену.

— И почему же ты считаешь подобранный репертуар безвкусным? Ты осмеливаешься ставить под сомнение признанных гениев и их творения?

— Вопрос в уместности и избитости. Кого Вы желаете удивить иконными произведениями для виолончели, шейх Макдиси? Ваши гости могут послушать их в любом театре или консерватории. Это неоригинально, Вы же претендуете на оригинальность и эксклюзив.

Ей показалось, или его глаза засветились как-то ярче, насыщенней? Это его интерес заиграл в них новыми оттенками?

Шейх взмахнул рукой, приглашая ее за собой. Они вышли через те самые двери, из которых он появился.

Услужливый официант материализовался, словно из воздуха. Мастерски открыл «Кристалл» (прим. — марка шампанского) в два движения — поддев ножом пробку после пары выверенных ударов по дну, тут же прикрыв озорное желание пузырьков вырваться наружу. Через минуту два тонких хрустальных бокала были наполнены золотистой игристой жидкостью.

— Я не пью шампанское, — ответила Ника с вызовом.

— Неправда. Ты рискуешь. А шампанское не пьет тот, кто не рискует.

— Клише, — хмыкнула она. — И с чего Вы взяли, что я рискую?

— Ты осмелилась бросить мне вызов своей непокорностью, нарушением заведенных порядков, выставив меня дураком в глазах моих гостей, недоуменно прожигающих программку глазами, когда то, что ты исполняла, не соответствовало заявленному.

— Это не риск. Это расчет…

— В чем расчет?

— В том, чтобы оказаться здесь.