Таифская роза Адама

Адам чуть заметно улыбается, печально.

— Он мне больше не нужен, Ника… «Люди выращивают в одном саду пять тысяч роз… и не находят того, что ищут».

— А ты… Нашел? — спрашивает, еле сдерживая слезы.

— Я — нашел… И готов ко всему, Ника… Вот я, перед тобой, какой есть, — расставляет руки, — на обломках своей жизни. Пустой и бессмысленной. До последнего не знавший, что такое любовь. А теперь. Теперь я знаю… И я готов не только обладать, я готов отпустить, если ты того хочешь. «Если любишь цветок — единственный, какого больше нет ни на одной из многих миллионов звезд, — этого довольно: смотришь на небо — и ты счастлив.

Ника закрыла глаза. Не просто закрыла. Зажмурилась. Почувствовала, как его тело снова стало близко-близко. Он нежно провел по ее лицу руками, тяжело выдохнул.

— И ты уверен, что это любовь? — снова сомнения, страх, отчаяние на кончиках ее ресниц, в опасливом взгляде украдкой.

— Отец говорил мне, что мужчины семейства Макдиси понимают, кто их истинная любовь с первого взгляда.

Ника чуть заметно улыбается.

— И ты — мой раб? — трогает теперь сама его лицо.

— А ты не чувствуешь? — берет ее руку, целует кончики пальцев, — ты играешь на моей душе повиртуознее, чем на своей виолончели. Ты приручила меня, Ника. Сам не понял, как это произошло, но… это мактуб. И только тебе решать, что скрыто в этом слове — мое бесконечное одиночество в страдании от неразделенной любви или… — снова пауза, снова затаенное дыхание, — жизнь вместе.

Глава 27

Спустя десять дней

Венеция, Италия

Адам заcтегивает пуговицу за пуговицей на шикарной льняной рубашке цвета мокрого асфальта. Тут же ловит ее отражение в зеркале через плечо. Его взгляд вспыхивает, приобретает более глубокие, насыщенные оттенки. Она видит это даже в отражении. Чувствует, как его глаза жадно царапают стройные параллели ее точеных ног, прикрытые черным мини.

Адам замечает, что она успела подвести глаза черной сурьмой, стреляя в него подобно кошке, усмехается многозначительно.