Тайга мятежников любит

У Даши Красавецкой не было правнучки. У нее имелся внук. Собственно, он имеется и сейчас – некто Кончак Александр Витальевич. Честь имею, господа, он стоит перед вами…

– Позвольте, – не понял Максим. – А кто же тогда?.. – он с содроганием уставился на неподвижное женское тело.

– Вас интересует, чем закончилась история в далеком восемнадцатом году?

– Да. Есть версия, что в живых оставались Даша Красавецкая, ее молодой человек Илья Кольцов и кто-то со стороны красных – один или двое…

– Не могу сказать точно, – покачал головой Кончак.

 – Это было так давно, даже не упомнить… Оставались, вы правы, четверо. Но финал истории гораздо драматичнее, чем вы думаете. Госпожа Катрин Варден не сказала вам всей правды. В частности, она скрыла, чьим потомком в действительности является. Это разумно – в данном случае вы могли бы не поддаться на уговоры. Представляю, что она наговорила… Хотя в общих чертах… она действительно являлась гражданкой Канады, долго собирала информацию по пропавшей коллекции, решилась на авантюру – поскольку финансовое положение у девушки стало аховым… А знаете, молодой человек, – он вновь наклеил на лицо простодушную улыбку.  – Я, конечно, в курсе, чьим потомком является данная особа, имею версию случившегося, но многое бы отдал за достоверную информацию – что же, собственно, произошло в восемнадцатом году…

8 июня, 1918 год

Илья Кольцов сидел на заросшей чертополохом дороге и медленно приходил в себя. Кружилась голова. Он чувствовал, что постарел на много лет.

Стервятники уже не витали над руинами храма – спустились и приступили к трапезе. Он потерял в этот день коллекцию, потерял Дашу – утраты невосполнимые. Финита ля комедия. Какая разница, что будет дальше?

Он закрыл глаза, чтобы хоть как-то сосредоточиться. Не киснуть. Утереть сопли. Оценить, что из целой кодлы вооруженных людей уцелели только он и двое чекистов, о которых вспоминать не хочется. Это очень положительный момент…

Странный звук отвлек Илью от невеселых раздумий.

Чавкала грязь под ногами. Пока он выбирался из дурмана, чавканье стало громче, назойливее. Он поднял голову, оторвал ладони от висков. По тропе, пошатываясь, приближался… Илья не поверил своим глазам – жандармский ротмистр Малютин. Без фуражки, в разорванной куртке, с каким-то непривычно блуждающим взором. Взорвавшаяся граната пощадила ротмистра – в отличие от пятерых солдат. Чье-то тело защитило от осколков, но контузило основательно.