Тайга мятежников любит

Повторной встречи с болотом боялись, как огня. Но, кажется, обошлось – не походила данная местность на болотистую. Обломки скал, заросли ползучего кустарника.

– Прибыли, мужики, – устало объявил Субботин. – Прячем в яме – маскируем камнями.

– Весь груз? – встрепенулся Петруха.

– Нет, – Субботин резко качнул головой, перехватив настороженный взгляд Рыбского. – Содержимое второй подводы и кое-что с первой.

Работали быстро. Один сгружал с подводы, другой оттаскивал в скалы, третий сбрасывал в яму.

– Восьмой не трогай, – бросил Субботин, когда Рыбский обхватил заветный ящик.

– А чего там у тебя?

– Не твое дело, – он пожалел, что ответил слишком грубо, мог бы и помягче. Но сорвалось. Лева посмотрел на него как-то странно, пожал плечами, взялся за другой ящик. А когда сгрузили все, что было указано, как-то вкрадчиво поинтересовался:

– И что дальше, Субботин? Допустим, выйдем на деревню. Допустим, нет там белых, бандитов, прочей корыстной дряни, включая крестьян.

– Что ты предлагаешь? – резко повернулся Субботин.

Лева поперхнулся. Скорчил из последних сил честную физиономию и пожал плечами:

– Ты командир, тебе решать.

Не сработало в эту ночь чувство опасности. Отрубился мертвым сном, не заметил, как уплыл из кобуры «маузер». А когда толкнул его в загривок заспанный хранитель, было поздно. В лицо чадил обмотанный масляной ветошью факел. По потному лицу Левы Рыбского плясали тени, а в сопатку упирался ствол «нагана». Субботин чуть не задохнулся от возмущения. Проворонил-таки гниду… Сунул пальцы в приоткрытую кобуру – пусто.

– Рыбский, ты что творишь?.. – не узнал он своего голоса – сиплый, тонкий, словно баран проблеял. Сделал вторую попытку уйти от настойчивой опеки – спружинил плечом… и уткнулся в кирзовый сапог, обросший сохлой грязью.

– Спокойно, Яков Михайлович. Если уж сам не понимаешь, что делать, младший товарищ подскажет.