Тайга мятежников любит

Попытки вмешаться вскоре прекратились, появилось резонное опасение, что противник просто кинется вдогонку – проскочит гряду, одолеет поворот и задавит подавляющим числом.

– Быстрее, мужики, быстрее… – умолял Субботин.

– Яков Михайлович! – осенило Петруху Макарова. – Давайте гранаты, я их задержу!

Другой возможности стряхнуть с хвоста белую нечисть уже, похоже, не оставалось. А что Петрухе – была бы задница, а приключения найдутся.

– Держи! – он выкопал из соломы парусиновый подсумок с неприкосновенным запасом.

Экономия неуместна – слишком многих потеряли. И все же одну гранату он оставил себе – сунул под тужурку, где имелся потайной, но вместительный карман.

Петруха швырнул карабин на подводу, обнял подсумок, побежал вдоль гребня. Не верящий ни в бога, ни в черта, как ни норовили в детстве привить религиозное послушание – а тут вдруг стал неистово молиться, и слова подходящие вдруг откуда-то нашлись: помилуй же грешного, спаси, сохрани… Отбежал саженей на семьдесят, обернулся – обоз со скрипом уходил в поворот, на гребне никого не было – полез на скалу, прижимаясь грудиной к шершавому камню…"

"Всунул макушку в «амбразуру» между зубцами… и пот хлынул со лба.

Еще чуток – и головная подвода поравняется с ним! Он вытряс из подсумка гранаты – четыре штуки – разложил перед собой. Не приходилось еще метать этот бисер (мост не в счет, там он только чеку вырвал), хотя в теории представлял, даже наблюдал, как метают. Ударные взрыватели вставлены в корпус с насечками. Срываешь с рукоятки предохранительное кольцо, считаешь, молишься… Он выжидал. Еще немного… Неприятель передвигался на четырех подводах. Грязные, злые, уставшие. Боеспособная часть отряда – штыков тридцать – тридцать пять (самое время поубавить) – брела по колено в грязи. Впереди офицер крупного сложения что-то втолковывал тщедушному бровастому субъекту в офицерской фуражке и замшевой тужурке без знаков различия. На подводах бородатые гражданские, несколько раненых: у одного голова перевязана, у другого нога выше колена, третий весь обмотан, явно не жилец – бинты кровавые, грязные, сам не шевелится… Первая граната полетела не туда – дрогнула рука, сорвалась и шлепнулась слева от обоза, в лунку между камнями. Но хлопнуло знатно – переднюю подводу заволокло дымом. Возницу снесло с телеги, офицер с собеседником повалились в траву. Взбрыкнувших лошадей потащило в сторону. Кренясь, подвода встала поперек дороги.