Таежный гамбит

Белявский снял папаху и перекрестился:

— Царствие небесное поручику Шадрину и корнету Коробову…

Помолчав минуту, надел папаху и крикнул из землянки на поляну:

— Константин Лаврентьич, поди сюда, голубчик!

В землянку, согнувшись едва ли не пополам, втиснулся высоченный молодой офицер с планшетом на ремне. Парнишка не понимал знаков отличия, потому и удивился, почему Белявский, у которого на погоне только одна полоска, командует этим офицером, у которого, помимо полоски, еще и две звездочки.

— Грустные вести, Лаврентьич.

— Сволочи! — выдавил подпоручик. — Какими силами?

— Да парнишка говорит, что всего-то человек двадцать.

— Так может… а? — глаза подпоручика засверкали бешеным азартом.

— Они пошли северным краем урочища, верстах в пяти отсюда. Рискнешь?

— За милую душу, Егор Павлович!

— С Богом, Лаврентьич! — Белявский обнял его, и вскоре начальник штаба отряда подпоручик фон Штопф во главе двадцати всадников скакал по кратчайшему пути к северному углу урочища, наперерез отходившим красным.

… Колонна еле плелась через бурелом, кони устали, пулеметчики слезли с саней и шли рядом. Сташук разговорился с пулеметчиком.

— Давно пора у буржуев все отнять и бедным раздать, — ворчал пулеметчик, с трудом перешагивая через поваленные деревья.

— А как узнать, кто буржуй? — подзадоривал его Сташук. — Они, поди, все разбежались.

— Проще некуда: у кого жилье богатое или денег уйма — тот, выходит и буржуй.

— Или кто пенсне, к примеру, носит, так что ли?

— Дразни, дразни, — ворчал пулеметчик.

— Ты меня не замай! — одернул он сердито. — Я, может, за свои поступки ответ дам перед революцией!

— Дашь, дашь, коли жив останешься.

— У, подлюка! Тьфу на тя! — и Сташук, махнув рукой, прошел вперед, к голове колонны, где ехал командир на гнедом жеребце.

Но не успел ни достаточно отойти от пулеметчика, ни приблизиться к командиру, как из-за деревьев раздались выстрелы.