Сын Зевса. В глуби веков. Герой Саламина

Идите домой и несите обратно свою ложь!

Спартанцы принялись уверять, что Аристодем ошибается и только напрасно причиняет им лишнее горе. Но Аристодем больше не стал их слушать. И спартанцы в досаде вернулись домой.

Тогда Спарта придумала новую уловку:

– Надо поссорить с Мессенией ее союзников – Аркадию и Аргос. Если бы не они, мы бы не проиграли бой.

И вот идут посланцы Спарты в Аркадию. Карабкаются по крутым тропам в горную, подоблачную страну.

Что они говорили там, как старались очернить и уронить мессенцев в глазах аркадян, неизвестно.

Аристодем скоро узнал о происках Спарты. Что еще придумывают там? Какую гибель готовят? Он отправил послов в Дельфы. Боги знают все. Боги видят будущее. Пусть помогут советом, как избавиться Мессении от ее неотступного врага?

Послы принесли странный ответ:

«Бог подаст тебе славу войны, но думай: да не превзойдет тебя обманом коварно враждебная хитрость Спарты. Ибо Арей понесет славные их доспехи, и венец стен обнимет горьких обитателей, когда двое судьбою разверзнут темный покров и вновь сокроются; но не прежде конец тот узрит священный день, как изменившее природу должного достигнет».

Аристодем и жрецы много размышляли над этим изречением. Но понять ничего не могли. И поняли смысл его только спустя несколько лет.

Снова потекли год за годом. По-прежнему ни войны, ни покоя. Тревога, опасения, обманчивость тишины и ненадежность радостей – все это изводило и утомляло народ.

Однажды аркадские всадники неожиданно привезли в Мессению пленника. Это был Люкиск, когда-то убежавший со своей дочерью в Спарту. Оказалось, что дочь его умерла. Люкиск сильно горевал о ней. Страдая от одиночества, он часто уходил из города на ее могилу. Там аркадяне подстерегли его, схватили и привезли в Итому.

Люкиску пришлось предстать перед народным судом и ответить за свой проступок. Он стоял на площади перед народом, перед старейшинами, перед Аристодемом смущенный и печальный.

Однако когда его назвали предателем родины, Люкиск поднял голову.

– Я не предатель, – сказал он, – но я оставил отечество только потому, что поверил словам жреца. А жрец сказал, что это не моя дочь.