Сын Зевса. В глуби веков. Герой Саламина

Но вот они бьются час, другой, третий… а мессенцы не уступают им! Они не уступают спартанцам ни в чем: ни в умении драться, ни в упорстве, ни в горячности, ни в численности войска!

Это казалось дурным сном. Все больше разгораясь яростью, спартанцы нападали, как дикие вепри; они каждую минуту ждали, что мессенцы дрогнут, отступят, побегут, как бежали все, с кем сражалась Спарта.

Но мессенцы дрались и стояли насмерть. Ведь за их спиной были родина и свобода.

В то время, когда кипела битва, Эвфай приказал рабам укрепить частоколом заднюю линию его военного стана.

"Бились до самой ночи. Густая тьма положила конец битве: стало трудно различить, кто враг, а кто свой. Падая от усталости, и спартанцы, и мессенцы ушли к своим кострам, запылавшим в темноте. Только стоны раненых мессенцев иногда нарушали тишину. У спартанцев же даже умирающие не стонали – это считалось у них позором.

Твердо уверенные в победе, которой они обязательно добьются завтра, спартанские отряды крепко уснули на теплой, прогретой дневным зноем земле. А утром неожиданное зрелище предстало перед их глазами. На той стороне оврага стоял высокий крепкий частокол, защищая, будто крепостной стеной, мессенское войско. Это было невероятно. Это казалось наваждением предрассветного сумрака, уходящего в глубину оврага.

Спартанцы были так изумлены, что и не знали, как им теперь сражаться.

Спартанцы наконец поняли, что могут бесславно и бесполезно положить здесь свое лучшее войско.

Эвфай возвратился в Стениклар во главе своих ликующих отрядов. Правда, мессенцы не одержали крупной победы, не изгнали со своей земли спартанцев. Но эта битва у Свиного оврага окрылила их, дала им веру в свои силы и укрепила решимость защищать свое отечество и свободу. Они увидели, что и спартанцы могут отступать, уходить с поля битвы без славы и без победы.