Сын Зевса. В глуби веков. Герой Саламина

Чтобы не брать на себя ответственности за решение такого трудного дела, кимеяне решили спросить у Аполлона, как им быть? Как поступить с Пактием, чтобы это было угодно богам?

Когда послы вернулись от Бранхидов, кимеяне собрались на площади. Все были взволнованы. От решения божества зависела их судьба и судьба города.

Послы смущенно стояли перед народом. Стараясь не глядеть в сторону Пактия, они достали принесенную из прорицалища табличку. И оттого, что послы не взглянули в ту сторону, где стоял Пактий, несчастный лидиец понял, что он предан.

Один из послов взял табличку и громко прочел решение оракула:

– «Пактия выдать персам!»

Пактий, который предчувствовал беду, но все же втайне надеялся, что божество защитит его, поник головой.

И сразу на площади поднялся шум. Сначала завязались споры, потом голоса стали громче, началось смятение.

– Если божество приказало, значит надо выдать Пактия!

– Как можно выдать Пактия? Он пришел к нам просить защиты!

– Кир разорит Киму! Надо выдать Пактия!

– Выдать Пактия!

И Пактия уже схватили, чтобы отправить немедля в Сарды.

– Этого нельзя сделать, – сказал он. – Мы не можем принять на себя такое бесчестье! Горе такому народу, который выдаст того, кто ищет у него защиты!

– А как можем мы не повиноваться божеству? – возразили ему. – Как можем не верить мы божеству? Ты не веришь оракулу Бранхидов?

– Я верю оракулу Бранхидов, и я повинуюсь божеству, – ответил Аристодик.

Выбрали снова послов. Вместе с ними отправился к Бранхидам и Аристодик.

Аристодик обратился к оракулу.

– Владыка! – сказал он. – Пришел к нам с просьбой о защите лидянин Пактий, спасаясь от насильственной смерти от персов. Персы требуют его выдачи и понуждают к тому кимеян.

И оракул ответил:

– Выдать Пактия персам.

Аристодик, хотя и говорил, что не верит послам, которые ходили раньше, однако был готов и к такому ответу. Поэтому он поступил так, как заранее задумал, если оракул снова велит выдать Пактия.

Он вышел из прорицалища и начал молча разорять птичьи гнезда, которые ютились под крышей храма.