Сын Зевса. В глуби веков. Герой Саламина

Всегда только жертвоприношения, только похороны царей с их печальными обрядами, только вековое молчание гор, шум дремучих лесов да грохот водопадов в каменистых ущельях.

А нынче здесь свадьба.

Прежде чем приступить к свадебным торжествам, отправили в Дельфы послов – надо было знать, как отнесется к этому божество.

Пифия изрекла:

– Видишь, бык увенчан, конец близок, жертвоприноситель готов.

Ответ был странным. Как его толковать? Кто жертвоприноситель и кто жертва?

Но думать много не стали, истолковали как хорошее предзнаменование.

Еще с утра начались жертвенные обряды, чтобы умилостивить богов. Пусть боги отнесутся благосклонно к этому союзу и пошлют счастье и благополучие дому новой семьи. Процессии, свадебные хоры, поющие эпиталамы.

На свадьбу в Эги съехались гости со всех сторон. Приехали и цари ближайших племен – агриан, пеонов и одризов.

Прибыли и старейшины из Афин – они привезли Филиппу золотой венок, какими эллины венчают своих героев. Несметные толпы народа переполнили старый город. И всюду на виду Филипп, веселый, успокоенный.

Перед этим Филипп съездил в Эпир, чтобы поговорить с Олимпиадой. Дом эпирских царей и дом царей македонских теперь связан союзом и для совместной войны, и для обороны. Так неужели, когда все так удачно сложилось, когда все счастливы, Олимпиада будет враждовать с Филиппом?

– Все счастливы? – Олимпиада, зло прищурясь, смотрела на Филиппа. – А счастлива ли Клеопатра – не та Клеопатра, которую ты привел в мой дом, а другая, твоя дочь, которую ты, не спросив ее согласия, выдаешь замуж?

– Она будет счастлива! – Филипп беспечно махнул рукой.

– А я тоже счастлива? Или смогу быть когда-нибудь счастливой?

– Если будешь благоразумна. Я же не обижаю тебя. Ты – мать моего наследника Александра.

– Ты меня не обижаешь. Потому что больше обидеть, чем ты меня уже обидел, невозможно. А что касается Александра, я не уверена, что он будет твоим наследником. Клеопатра – не дочь твоя, а та, другая, – и ее родня говорят иное: они прочат в наследники сына твоей молодой жены.

Филипп потерял терпение:

– Ну можно ли в такие дни сводить старые счеты? Надо забыть все это и веселиться. На свадьбах нельзя ссориться.

И он ушел от нее, самоуверенный, торжествующий, с поднятой головой. Олимпиада проводила его зловещими глазами.

– Для меня наши с тобой счеты никогда не станут старыми, – прошептала она, – и «все это» никогда не будет забыто.

Однако на свадьбу своей дочери она все-таки приехала.