Сын (не) для дракона

Мне нездоровится, у беременности уже большой срок. Я бы хотела пойти спать.

Перегнувшись через стол, король схватил меня за руку — и тут в зале наступила тишина. Один юный дракон в обтягивающем красном трико продолжал жонглировать кеглями. Только сейчас я обратила внимание на сидящую в углу скрипачку, которая выводила на струнах какую-то веселую мелодию.

— Одно ваше слово, Кэтэлина, — тихо произнес король. — Одно ваше слово, и вы будете свободны.

— Что вы такое говорите? — я попыталась освободиться от хватки короля, но ничего не вышло.

— Вам не обязательно оставаться здесь. С драконом, чье сердце навсегда отдано погибшей принцессе.

— На мне ошейник.

— Для меня это не препятствие.

— Ариан… — рыкнул Сорин.

— И что будет с моим ребенком? — повысила голос я.

— Статус принца-наследника подойдет? — сказал король, и в этот момент тишина в зале стала по-настоящему гробовой.

— Я…

— Вам, кажется, нехорошо, — спохватился король. Вскочил и, обойдя стол, взял меня под руку. — Не хотите ли прогуляться?

— Я… да.

Мы вышли из зала. Сорин, разумеется, направился вслед за нами, буквально наступая на пятки.

— Вот, как это будет, — начал король, когда мы отошли на несколько шагов от двери. — Я признаю вашего ребенка своим.

— Но как? — я повернулась к королю. — На мне — ошейник Сорина. Это его ребенок.

— Вас видели на пиру в Сату, весь двор. Мы объявим, что зачали ребенка той же ночью. Срок беременности совпадает. Уже не в первый раз принадлежащая Сорину женщина выбирает меня. Это никого не удивит.

— Пойдут слухи, — покачала я головой.

— Так пусть ходят, — король взял мои руки в свои и посмотрел в глаза. — Мое королевское слово — против слова пустозвонов и болтунов. А тех, кто не угомонится по-хорошему, всегда можно будет успокоить по-другому.

— Кэтэлина… — начал Сорин.

— Подумайте, Кэтэлина, — перебил король. — Жизнь при дворе, где с вас будут сдувать пылинки, безопасность вашего ребенка, мои рука и сердце — или рабство?

— Рука и сердце? Я же человек…

— Вы — мать моего наследника.

— Кэтэлина…

Я зажмурилась, ошейник вдруг стал ужасно тесным. Перед глазами предстал рубин на рукояти меча, который Сорин не выпускал из рук, вспомнилась вся его холодность, все пренебрежение и досада, когда он понял, что невольно стал владельцем виры.

Игра короля была шита белыми нитками: ему нужен был наследник, и чем скорее – тем лучше.