Свой — чужой

Я вас со вчерашнего дня вызваниваю… Срочно — это значит еще вчера! Вы поняли?!

Гамернику передалась его нервозность, и через полчаса они уже сидели друг напротив друга в одном очень дорогом ресторане, где на них посмотрели бы косо за заказанный один лишь кофе, если бы не внешний вид Сергея Борисовича и его охрана.

Гамерник выглядел каким-то помятым и явно недоспавшим. Без удовольствия отхлебнув кофе, он строго спросил:

— Ты меня хочешь спросить — знаю ли я тетю Хану с Костецкой?[150]

Гамерник явно не ожидал, что Штукин читал «Одесские рассказы» Бабеля.

— Нет, Король. Я хотел спросить, знаете ли вы за облаву? — усмехнувшись, парировал Штукин."

"Сергей Борисович удивился, но ему явно польстило обращение «Король».

— Говори, — сказал Гамерник.

Валера вытер со лба испарину тыльной стороной ладони:

— Облава должна быть сегодня… А если серьезно, то через несколько часов к одному тихому и уютному дворику города Пушкина подъедет автомашина черного цвета с синими номерами и мигалкой.

Гамерник саркастически дернул бровями, Валерка это заметил и повторил:

— Очень крупную сумму: два миллиона ненашенских долларов!

Повисла пауза. Потом Гамерник недоверчиво ощерился:

— Ты когда-нибудь держал хоть четверть такой суммы в руках?

Штукин качнул головой:

— Разумеется, нет.

Гамерник вздохнул:

— А я держал. Четверть. А всю такую сумму не держал никогда. Уверен, что и Сашок всю не держал. И не по бедности своей. Просто — столько нала сразу никогда не нужно.

Все это Сергей Борисович проговорил очень спокойно и с откровенным недоверием. Так же спокойно Валера возразил ему:

— Иногда нужно.

Гамерник поднял бровь в немом вопросе, и Штукин объяснил:

— Такая сумма бывает нужна, например, для того, чтобы довезти до столицы и занести в МВД — по частям и в разные инстанции.