Свой — чужой

Первый спрашивает: «Как твоя черная полоса — прошла?» А второй отвечает: «Что ты! Это была белая полоса, а вот сейчас началась черная!»

Зоя рассмеялась, потом замолчала и сказала тихо:

— Это про меня.

И тут они вдруг рассмеялись оба, разряжая атмосферу окончательно, Зоя даже прослезилась снова, а потом загадала Штукину загадку-анекдот:

— Плыла лодка. Начался шторм. Утонули четыре моряка. Сколько еще утонет человек?

Штукин усмехнулся и покачал головой:

— Сдаюсь.

— Еще четверо.

— А почему?

— Ну как? Еще четыре мента — при следственном эксперименте.

Эта прокурорская шуточка была не просто с бородой, а с бородой седой и длинной, но Валера рассмеялся почти искренне. Смех ведь — лучшее лекарство от плохого настроения и дурных мыслей.

Место у озера, куда они в конце концов добрались, действительно было диким. Тут у обоих почти одновременно зазвенели мобильные телефоны. Они поговорили с собеседниками, комкая разговоры, а потом отключили мобильники.

— Знаешь, — сказал Штукин.

Николенко покраснела, но наклонила голову:

— Люблю… И откуда ты все знаешь?

— Да я просто сам люблю голышом — кайф невыразимый. Полное слияние с природой…"

"Зоя медленно начала развязывать тесемки сарафана. Валера не торопил ее, но потом не выдержал и начал осторожно помогать. Ее кожа сначала чуть подрагивала под его пальцами, но потом Зоя расслабилась и пошла за Штукиным в еще очень теплую черную воду. Сначала они просто плавали на мелководье друг вокруг друга, потом стали задевать друг друга телами чаще и чаще, потом их ноги и руки сплелись, потом Зоя начала стонать, словно жаловалась воде на что-то, потом она вскрикнула и обмякла в руках Валеры, который еще долго не отпускал ее…

А потом они еще лежали на мелководье, пока Штукин не решил сплавать к середине.

Конечно, она не замышляла ничего дурного, ей просто хотелось побаловаться и подурачиться. Николенко обхватила шею Штукина и чуть нажала на нее весом своего тела. Валерка хватанул ртом воды, забился и дернул машинально локтем. Силу своего толчка он не почувствовал, потому что практически уже тонул сам. А попал он Зое в шею, даже не в шею, а в горло… У него хватило сил вынырнуть и оглядеться. На поверхности озера он был один.