Свой — чужой

Иначе ты можешь — необязательно именно в данный момент — загреметь туда по-другому.

Лавренев недоверчиво-снисходительно прищурился:

— И в чем же две разницы?

— Ну что ж, поехали…

Воронцов встал и набрал в легкие побольше воздуха, однако налетчик не дал ему начать процесс «охмурежки»:

— А в этом помещении разговоры разговаривать безопасно?

Опер укоризненно покачал головой:

— То-олик! Ну где ты когда за всю свою практику видел у нашего брата скрытые диктофоны и тайные видеокамеры?

Лавренев ничего не сказал, однако наморщенным лобиком своим дал понять, что этот довод, сформулированный в виде ответа на вопрос вопросом же, его никак не убедил.

— Хорошо, можем перейти в другой кабинет.

— Да ладно, не будем суетиться, — великодушно согласился Толик. — Если что — 51-я статья Конституции[87].

Лицо опера затвердело, у его носа резче обозначились две глубокие складки:

— Толик, когда такие, как ты, говорят о Конституции — моя рука непроизвольно тянется к кобуре.

— Пока — нет.

— Видишь, значит, по-человечьи относятся. И я к тебе ничего личного не имею. Отношусь с уважением. Поехали?

— Излагай.

— Чай-кофе?

— Опосля. Сигаретку бы.

— Нет проблем.

Воронцов дал налетчику сигарету, поднес зажигалку, убедился, что Лавренев прикурил, и прошелся по кабинету. Лаврентий, глубоко затягиваясь горьким дымом, настороженно провожал расхаживающего опера глазами.

— Итак, что мы имеем? За период 1999–2000 год ваша группка «Ух» совершила под девяносто налетов, в основном в Калининском, Приморском, Красносельском и Василеостровском районах.

Воронцов врал. Их отдел знал только про Анатолия с напарником, да и то… Громко сказано — знал. Лаврентий молчал, и опер продолжил:

— Но меня все это не колышет! Мне интересно знать сначала другое: кто и почему посоветовал тебе перевозить в багажнике два автомата — и ты будешь смеяться — Калашникова?

— И всего-то? — хмыкнул Толик, восхищаясь ментовской наглостью.

— Только это, — кивком подтвердил Воронок. — А на остальные разговоры твоих подельников мы зенки закроем.

Лаврентий даже раздумывать не стал:

— Не катит.

Опер невозмутимо повел головой, будто иного ответа и не ожидал услышать:

— Ладно. Мы пойдем другим путем.