Свой — чужой

Но… Через это испытание вы прошли вместе, и именно поэтому я пока не хочу разговаривать с вами по отдельности. Однако, если в нашем разговоре возникнет ненужная для тебя… вернее, лишняя для тебя информация… Ты ведь извинишь?

— О чем речь, — сглотнул горячий чай Штукин. Александр Сергеевич кивнул и повернулся к Денису:

— Говори.

Штукин тут же вспомнил, как утром точно так же, по-тюремному, обращался к Волкову Ося. Валерке показалось, что это было очень давно, словно с того момента прошли не часы, а дни или даже недели.

Денис начал рассказывать все в мельчайших подробностях, включая похмелье Оси и Штукина. Закончил он доклад пересказом речи адвоката. Волков говорил медленно, вспоминая все нюансы. Юнгеров не перебивал.

Штукина вдруг резко потянуло в сон, и он с трудом сдерживал зевоту. Так организм реагировал на стресс.

— Я не знаю, что это было, — обессиленно закончил Денис. — Ужасно, что ни одной мысли, да?

Александр Сергеевич вздохнул, положил Волкову руку на плечо:

— Денис, я понимаю.

Юнкерс искоса глянул на сомлевшего Штукина и тут же поправился:

— Главное — что вы оба живы… Денис, я тебе верю, но, похоже, ты в упор чего-то не видишь. Так палить могут редкие и очень денежные люди. Подумай, кто бы на это мог пойти? Сначала персоналии, потом мотивация.

Денис растерянно потряс головой:

— Мулла сегодня рассказывал, как он на Дворцовом мосту шишку какую-то подрезал… Певца бывшего — с охраной, с понтами… Певец этот орал охране, мол, убейте, машину сожгите…

Юнгеров аж привскочил:

— Денис, Денис, опомнись! Я понимаю, ты тяжелый стресс пережил, но… Раз уж выжил — в маразм-то не впадай! Муллу они выслеживали и, как представился удобный случай — вы в подъезд зашли, — там и решили всех почикать? А узнали, что к тебе едете, очевидно прослушивая вас через космос? Ты хоть сам-то слышишь, что говоришь? Певец какой-то… Ты выбирай мозгом не конфликты, которых нет, а людей, в которых есть достаточная крепость.

Денис вздохнул.