Свидетель, не увидевший свет

При всех ее недостатках, при всех ее наклонностях, если верить слухам, Оксана вполне смогла бы стать верной, заботливой женой. Не потому, что будет стараться искупить какие-то грехи молодости, которых, скорее всего, и не было, а потому, что очень хочет иметь семью. Любая женщина самым главным полагает наличие семьи – мужа, детей.

Когда магазин оказался в пределах прямой видимости, Гуров увидел женскую фигуру, удалявшуюся от него по улице. Это была Оксана. Пришлось прибавить шаг. Но вскоре он понял, что женщина шла к себе домой и можно было не привлекать к себе внимания излишне торопливым передвижением по пустой улице.

Дом Полупановой – обычный сруб-пятистенок с пристроенными сенями – был в этой части поселка самым примечательным. Никакого заборчика или палисадника, никаких калиточек и неизменной лавки возле нее. Темные бревенчатые стены утопали в зарослях рябины, жимолости и волчьего лыка. Единственным рукотворным элементом ландшафтного дизайна была дорожка, ведущая с улицы к ступеням дома, выложенная красным старым кирпичом от чьей-то разобранной печи.

Гуров подошел к дому, бросил беглый взгляд вдоль улицы в обе стороны и нырнул под низкие ветви рябины. На кирпичную дорожку он вышел уже почти возле ступеней.

– Оксана! – позвал Гуров, поднявшись на крыльцо. – Можно к вам?

– Кто там? Михалыч, ты?

В приоткрывшейся двери появилось лицо женщины. В ее глазах вопрос сменился удивлением, потом легкой досадой.

– Я могу к вам войти? Мне очень нужно с вами поговорить, Оксана! – откашлявшись, сказал Лев.

"– Господи, ну о чем еще? Я же сказала вашему Володе, что не буду писать заявления. Ну, подрались два мужика, так что теперь, выездное заседание районного суда устраивать тут? Заняться нечем, что ли?

– Да нет, Оксана, – покачал головой Лев, – все гораздо серьезнее, и дело совсем не в драке. Посудите сами, станет ли полковник из Москвы заниматься вашими мелкими ссорами? Ну?

– Хорошо, заходите, – вздохнула женщина, окинув визитера вполне конкретным оценивающим взглядом.

– Вы кого-то ждете? – спросил Гуров, осматриваясь в доме и с улыбкой отмечая немодные в городах вязаные салфеточки под вазами и на полках. – Вы меня каким-то Михалычем назвали.

– А-а, это дядя Вася, Василий Михалыч. У меня в магазине свет погас. Он обещал зайти посмотреть. Вот я и воспользовалась этим, думала постирать, раз торговля встала.

– А кто этот Михалыч? Электрик?

– Да нет! Кулибин местный.