Свидетель, не увидевший свет

Строительного инвентаря порядком, наверное, осталось. Тут ведь, сейчас коснись чего снова возобновлять, бытовки там ставить для рабочих, для водителей, все ведь везти надо. А это вон лежит, ждет. Привози людей, выдавай инвентарь, и пошло-поехало.

– Значит, склад не очень ценный был?

– Нет, был-то он раньше очень ценный. Помнится, начальник карьера очень обрадовался, когда пещерка-то открылась. Они ее с горными инженерами обследовали, укрепили, где надо, и вот тебе склад. Там ведь в былые времена и взрывчатые вещества хранили, и весь шурум-бурум, что для взрывов надо.

Карьер-то разрабатывали взрывным способом. Заложут взрывчатку в шурфы специальные, потом, бах, порода вся в крошево, и пошли экскаваторами наворачивать в кузова. Да Пашка вон знает, он ведь тут несколько лет, как с армии пришел, на взрывных работах был, пока в город не подался. Учиться, что ль, ездил, а, Павел?

– Жениться, – проворчал Бочкин и отошел в сторону.

– Ребята, – посмотрел на своих помощников Чебриков, – давайте продолжать осмотр.

Теперь Штыков с Плетневым подключатся. Двигаемся снова в том же направлении. А я пока задержусь побеседовать с Николаем Петровичем. Лев Иванович, задержитесь тоже.

Бригада помощников снова рассыпалась по уровням от воды до самого верха. Ермолаев сидел на старом ящике и невозмутимо набивал трубочку из расшитого бисеринками кисета. Гуров взял участкового за локоть и отвел чуть в сторону.

– А ведь Бочкин опять ничего не сказал про то, что работал тут взрывником, – заговорил тихим голосом Чебриков.

 – Не находите, что он часто и о многом умалчивает?

– Вообще-то он создает впечатление неразговорчивого человека. Типаж вполне характерный. Не это главное, Володя, главное, что он, оказывается, знал про этот склад. Мы стояли, гадали, дверью любовались, предположения строили, а он все знал и молчал. И еще, он, как мне показалось, все время пытался встать за спинами других, когда к нам подошел сторож.

– Может, случайность, Лев Иванович?

– Может. А может, и умышленно. Что-то сильно мне Бочкин перестает нравиться.

Ладно, будем думать. Пошли к старику. Ты его начни допрашивать, он вполне мог видеть что-то или кого-то в день убийства Калинина, а то и в день гибели капитана Воронина.

Старик смотрел на подходившего к нему участкового спокойно, даже без интереса, только щурился от табачного дыма. Да, старичок был при деле и гордился этим. Вроде не на завалинке досиживает свой век, а на службе. И с участковым он себя чувствовал явно на равных.