Свидетель, не увидевший свет

Я, например, чертовски хочу есть!

– Стас, давай уже закончим и с чистой совестью пообедаем, – предложил Гуров, не любивший оставлять дела недоделанными.

– Тогда уже поужинаем! – хмыкнул Крячко. – Времени-то, между прочим, почти пять часов! Скоро уже рабочий день закончится, а твой эксперт так и не звонит.

– Он такой же мой, как и твой, – возразил Лев.

– Может, он про нас забыл? Позвонить ему, напомнить?

– Вот ты и позвони, – усмехнулся Гуров, вспомнив последний телефонный разговор с Козловым, который с большей правдивостью можно было назвать монологом.

Крячко, видимо, совсем не хотелось повторения, но уже связанного с ним самим, и он замолчал.

– Вот посмотри, Стас, я кое-что уже выделил, – сказал Гуров. – Давай сверим то, что имеем, может быть, появится связующее звено.

– Давай, – согласился Крячко, уже смирившийся с переносом обеда.

– Итак, Светлана Иванова, двадцать три года, найдена утонувшей на пляже в Реутове.

– Так это в Реутове! Вряд ли с нашей имеет что-то общее.

– Стас, я читаю то, что имею.

– Ладно, ладно, – примирительно сказал Крячко. – Читай дальше. Сразу скажу – у меня по Реутову никого нет.

– По Ивановой заключение следующее: смерть произошла в результате несчастного случая…

– Ну, и зачем вообще тогда ты ее отметил? – спросил Крячко.

– Затем, что утонула она, сорвавшись с «тарзанки» раньше времени. Она должна была перелететь через пруд и опуститься в воду на другой стороне – там, где неглубоко. А она почему-то спрыгнула прямо на середине пруда. То ли сорвалась, то ли не рассчитала. Плавать девушка умела плохо. Пока остальные чухнулись, пока доплыли – она уже не дышала. Может быть, ее и можно было откачать, да все растерялись, вызвали «Скорую», ну, а та пока доехала… – Гуров махнул рукой.

– То есть общий момент – «тарзанка»? – задумчиво спросил Крячко.

– Да. Ну, и конечно, возраст и пол – тоже женщина, тоже молодая. Дальше. Аксенова Наталья, двадцать восемь лет. Эта была найдена повешенной в лесу. Ну, тут классическое убийство. Пока что по подозрению задержан ее сожитель, тридцатипятилетний безработный.

– Так, где его держат? – сдвинул брови Крячко.

– В третьем СИЗО.