Сильнее ветра

– Жалеешь?

– Ты не представляешь, как…  – на выдохе честно призналась она. – Я пришла сюда, потому что хотела поддержать. Не могла уйти просто так… Первым же рейсом я улечу в Австралию. К Эйдену.

Они ничего не сделали. Прайс со своей жёнушкой казались мне ещё более отвратительными людьми, чем Виктор.

Я неторопливо поднялся. Хотел оттянуть момент. Момент, когда разобью сердце, которое уже давно разбито… но не помнит этого. Я никогда с таким не сталкивался и не понимал, насколько правильный поступок я собираюсь совершить.

Я их презирал. Каждого. За то, что молчали. Молчали и играли. В такую жестокую, бесчеловечную игру. За то, что не помогли ей. А она очень нуждалась в помощи.

– Тебе не нужно никуда лететь, Эм. Эйдена там нет.

Она непонимающе нахмурила брови, а внутри меня что-то надрывно треснуло.

Казалось, всё лицо онемело, а сломанные рёбра обрубленными острыми концами кололи лёгкие. Не давали сделать вдох. Не давали сказать.

– Эйден мёртв. Он погиб в той аварии.

Глава 20.

Лас-Вегас. Настоящее время.

Эмили.

– Эйден мёртв. Он погиб в той аварии.

Широко распахнув глаза, я стояла и смотрела на него, как на сумасшедшего, не улавливая ни одного произнесённого им слова. Я отказывалась принимать тот факт, что он настолько бессердечен. Шутить о таком – означало быть представителем совсем не того класса, к которому я его причислила.

– Что ты такое говоришь? – мой тихий шёпот вырвался из сведённого судорогой горла и осел ломким вопросом на мужском лице.

– Машина влетела не с твоей стороны. Машина влетела с его стороны. Он погиб на месте, – медленно проговорил он каждое несуществующее в моей вселенной слово. – Его нет уже полтора года. Ты не можешь смириться. Ты придумала свою реальность, в которой он выжил, и ежедневно продолжаешь подпитывать собственное внушение новыми фактами.

Мои глаза. Они циркулярно-круглые, непонимающие. Как у единственной не купленной игрушки в магазине перед Рождеством. Его жестоко брошенные фразы пытались пробиться в сознание.

– Ты врёшь!

А внутри невероятной ширины разлом.

Из его пострадавшей брови снова потекла кровь. Она заливала заплывший глаз, сочилась дорожками по щеке и приземлялась пятнами на взмокшей груди. Чётко на острых клыках оскалившегося зверя. Её запах отравлял помещение тошнотворным железом.