Сильнее ветра

И я не вижу ничего плохого в том, чтобы открыто обсуждать проблемы наших детей.

Проблемы? Кроме неё здесь ни у кого не было проблем.

Эйден, сидящий рядом со мной, слишком крепко стиснул пальцами нож, и у меня не осталось никаких сомнений в том, что он держится на последнем волоске терпения. Я успокаивающе положила руку ему на бедро и, подперев кулаком щеку, приготовилась к следующему акту словесного разноса, изобразив максимально скучающее выражение лица.

– Наверное, в душе я всегда знала, что из младшенькой ничего толкового не выйдет.

Громкий стук стакана о стол мгновенно прервал эту пылкую тираду.

Жаль, я бы дослушала до конца. А то что же получалось? Десятки нервных клеток, последние тридцать минут погибающие одна за одной, ушли из жизни абсолютно напрасно?

– Достаточно.

В комнате воцарилась оглушительная тишина. Вопреки ожиданиям, сверчков я не услышала. Но зато смогла вдоволь насмотреться на комично вытянутое лицо Оливии. Она удивлённо хлопала ресницами и отказывалась верить в то, что всегда учтиво-обходительный с ней Эйден мог совершить столь вопиющий поступок.

– Эйден, милый. Я всего лишь беспокоюсь о дочери, – фальшиво пропела она.

– Нет, миссис Майерс, – чётко выговорил он каждое слово, благоразумно откладывая нож в сторону.

– Эйден, что ты такое…

– Если Мили решила, что хочет связать свою жизнь с журналистикой, значит, так оно и будет. И я её полностью в этом поддерживаю! – жёсткой интонацией отбил он каждое слово, полностью вырубая в себе свойственную ему почтительность. – Не буду объяснять, почему и вам стоило бы это сделать.

Он успокаивающе накрыл мою руку своей.

– И ваше неуместное сравнение никаким образом не отражает сути её работы. Она пишет статьи. Шикарные статьи! И вы бы это знали, если бы прочли хоть одну.  Через пару-тройку лет она станет главным редактором, – уверенно заявил он, чем обезоружил меня окончательно.