Сильнее ветра

Организм требовал спарринга, но Адам, оценив моё взвинченное состояние, сразу же послал меня. Не пожелал становиться объектом возмездия и заменять собой мешок, набитый песком. Затем вечерние пробки, которые беспрепятственно можно преодолеть только, если ты на вертолёте. И даже Мейсон рискнул и добавил порцию дерьма в моё и без того дерьмовое настроение, сказав, что его великодушие закончилось, и его тачку я больше не увижу. Справедливо. Но раздражающе. Мне пришлось звонить в автосервис и всеми правдами и неправдами добиваться того, чтобы машину мне отдали именно сегодня.

Ребята уступили, и уже через час я гнал на север Чикаго, где за высокими кирпичными стенами располагался особняк Виктора, в полной мере ощущая полезность новых спортивных стабилизаторов и специальных антикреновых брусков.

Медленно покрутив головой из стороны в сторону, чтобы размять шею, я упёрся взглядом в заросли деревьев, которые в ночной тишине можно было принять за непроходимую и безлюдную чащу.

Неудивительно. Район Лейк-Форест лишь на первый взгляд радовал своим гостеприимством.

Стоило только отмести учебные заведения и коммерческие районы, как это историческое место сразу приобретало менее приветливый образ. Если не знать конкретного месторасположения, то невозможно догадаться, что в этих лесах скрываются роскошные особняки, окружённые целыми собственными парками и озёрами. В основном здесь жили чикагские бизнесмены, ценящие личный комфорт и тишину. Но если брать конкретно Виктора Руиса, то это место было выбрано с единственной целью – удалённость от городской суеты, что стопроцентно гарантировало отсутствие любопытных соседей и залётных пташек, которые, прознав что-либо о его сфере деятельности, могли исчезнуть без следа.

Я уже опаздывал на двадцать минут, но упорно продолжал сидеть в тачке, дожидаясь, пока они соизволят дать своё разрешение на въезд. Не видел смысла выходить и светить мордой в камеру, потому что был абсолютно уверен, что его люди знали даже какую марку трусов я ношу. И чем дольше длилось это томительное ожидание, тем громче звучал голос моего внутреннего Я, старательно предлагающий развернуться и свалить к чёртовой матери из этой обители не лучших воспоминаний.

Вдохнув запах родной кожи, я почти нежно погладил рулевое колесо, рассматривая четыре переплетающихся кольца, расположенных чётко по центру круга. Эта малышка – самое ценное, что осталось у меня от прежней роскошной жизни. Раньше я мог позволить себе таких крошек целый автовоз.