Сильнее ветра

Он поморщился, словно сама мысль об этом вызывала отторжение.

– Конечно, нет! Я сам…

– Тогда что?

Эйден недовольно поджал губы.

– Выслушай меня, не перебивая… – И, словно осознав, что позволил себе недопустимую при данных обстоятельствах эмоцию, добавил: – Пожалуйста.

Я молча кивнула, сильнее прижимая дурацкую подушку к животу, будто плюшевое сердечко способно защитить меня от любых, даже самых страшных ответов."

"– Меган позвала меня наверх поучаствовать в какой-то игре. По её словам, им не хватало одного человека.

– Что она тебе говорила? – спросила я, желая и одновременно не желая слышать ответ.

– Ничего, чтобы могло меня заинтересовать, – безапелляционно заявил он, не сводя пристального взгляда с моего лица.

Я опустила голову вниз, рассматривая серое покрывало, расшитое незамысловатой квадратной строчкой. Его рассказ звучал очень реалистично, и мне безумно хотелось ему верить. Но внутри до сих пор оставались сомнения, и я не знала, что ему нужно сделать, чтобы избавить меня от них.

– Меня зачислили в Чикагский Институт Искусств, – неожиданно произнёс он.

Что?!

– Но… – Полный шок. – Туда же документы нужно подавать за год?!

– Кое-кто влиятельный задолжал моему отцу услугу.

– А как… как же Нью-Йорк? – заикаясь, спросила я. Он настолько ошарашил меня этой новостью, что все мысли о Карле вылетели в трубу со скоростью света.

Эйден грезил своим архитектурным, и я была уверена, что институт в Чикаго ничуть не хуже. Но факт того, что он сделал этот выбор, чтобы быть со мной рядом, говорил о многом.

– Я люблю тебя, Мили. – Родной голос с надломленной хрипотцой, как укол дофамина чётко в вену.

Во мне словно зажглись тысячи бенгальских огней. Они горели так ярко, красочно, волшебно. Их горячие искры фейерверком разлетались во все стороны и обжигали даже кончики ушей. Восхитительное чувство, которое невозможно выразить словами. На глаза по новой навернулись слёзы.

– Я тоже люблю тебя, Эйден, – прошептала я, шмыгая носом. – Мне стало так плохо, ты и представить себе не можешь.