Связанные судьбой

Ты придумала себе прекрасную сказочку. О том, что я в глубине души благородный человек. Я пытался предупредить: вскроешь меня – и обнаружишь внутри мрак.

– Я отказываюсь верить в это и знаю: внутри у тебя – любовь.

Пирс сделал несколько шагов к ней.

– Я повинен в злоупотреблениях и воровстве. Я торговал секретами и информацией о биржевых сделках, что привело к смерти невинных людей. Проливал кровь собственными руками, бросал искалеченных людей умирать в одиночку.

– Англия вела войну, – отмахнулась Шарлотта.

Ради бога! Пирс потер лицо.

– Война здесь ни при чем. Это делал я. Такой, какой я есть. Я уже обманывал людей, когда мне было всего семь."

"– Это ничего не значит. Кто не обманывал людей в семилетнем возрасте?

– Но не так, как я. Я утаил правду о смерти матери. Ото всех! На несколько десятилетий.

Шарлотта нахмурилась.

– Значит, это не была передозировка лауданумом?

– О, конечно, лауданум. Но это не было несчастным случаем.

– Но… Ты же был ребенком. Как ты это понял?

– Я был там в тот момент. Нашел ее в кровати перед тем, как она умерла. Я слышал ее последние слова.

– Пирс! – Шарлотта шагнула к нему.

Он остановил ее, выставив вперед руку. В этом жесте не было никакой мольбы о жалости. Наоборот!

– Я не мог допустить, чтобы кто-нибудь узнал о самоубийстве. В особенности отец. Я был мальчишкой, но уже все понимал. Он мог бы отнестись к этому как к пятну на чести семьи.

Он вспомнил заросли камыша вокруг пруда. Пирс снова ощутил, как тростник цеплялся за ноги, когда он пробирался через него. Услышал пение птиц. Вновь увидел, как лягушки ускакали в разные стороны, когда он бросил камень в глубокую зеленеющую воду.

– Я никому ничего не сказал, – продолжил Пирс.

– И как долго он скрывал?

Пирс медленно выдохнул.

– Несколько месяцев.

– О нет!

– Мне кажется, он думал, что для меня это станет слишком тяжелым ударом. Рейф был маленький и вряд ли что-то понимал. Отец сказал, что она уехала на курорт, лечиться.