Святая развратница, или Отвергнутая жена Дракона (СИ)

Усадила на собственную кровать, набросила на широкие плечи цветастый плед, словно ребенку, которого стоило согреть, строго приказала никуда не уходить и убежала на кухню – разогреть горячего супа.

Всё внутри переворачивалось от волнения и сострадания. Но движения были чёткими, мысли - ясными.

Мы помирились, между нами больше нет непонимания. Ему сейчас плохо, а я могу и должна помочь. Он ведь мой спаситель, в конце концов! Если бы не вмешательство Юлиана, лежать бы мне сейчас хладным трупом в канаве…

Вздрогнула от ужасных картинок, промелькнувших перед глазами, но потом покрепче сжала зубы и принялась быстрее разводить огонь в очаге.

Когда вошла в спальню, то замерла на пороге, изумленно глядя на Юлиана, который… спал.

Закутался в мой плед, зарылся носом в мою подушку и уснул, вмиг превратившись из сурового мужчины, коим казался раньше, в измотанного юнца.

Что-то болезненно сжалось в груди, заставляя рвано выдохнуть.

Юлиан казался очень бледным, но гладкая кожа буквально светилась изнутри. Тёмные волосы в беспорядке разметались по подушке, длинные завитые ресницы подрагивали во сне. Это было удивительное зрелище, отчего-то тронувшее меня до глубины души.

Я смутилась. Сердце застучало быстрее, в душе родилось что-то… сладкое и волнительное, так сильно напомнившее мне умиление.

Что со мной? Почему я не могу оторвать от Юлиана взгляд и при этом стыжусь этого волнения до безумия? Что возникает внутри? Да, он очень красив, и это особенно заметно именно сейчас, когда молодой дракон кажется столь беззащитным.

Отвернулась, хватаясь руками за сердце и ощущая себя предельно странно. Нет, я не хочу на него ТАК смотреть! Мне это не нужно…

Юлиан застонал.

Я стремительно обернулась обратно и, увидев, что он вздрагивает во сне, бросилась к нему.

- Ваша Светлость, проснитесь! – потрясла герцога за плечо, но ничего этим не добилась.

Юлиан замер и даже задержал дыхание. Мое сердце в ответ подскочило до самого горла, словно ликуя от этой маленькой победы, и в тот же миг герцог открыл глаза.