Святая развратница, или Отвергнутая жена Дракона (СИ)

Иногда Юлиану приходилось посещать королевские приемы, на одном из которых он встретил... девушку из своего сна.

Ее звали Сюзанна де Тюрдор. Она выглядела точно также, как в его фантазиях: тот же овал лица, нежные черты, цвет волос, улыбка, взгляд… Разве что вела себя намного более расковано, да и одета была не так скромно, как он представлял. Сердце дракона наполнилось любовным безумием.

Историю о том, что существовал брак по договоренности, он придумал сам. Просто пришел к родителям Сюзанны и заявил, что это была воля неких предков обоих родов.

Но перестраховывался дракон напрасно. Родители Сюзанны были восторге, да и сама девица проявила к Юлиану немалую благосклонность.

Однако незадолго до бракосочетания открылось, насколько безнравственной она была на самом деле.

Для Юлиана это оказалось невыносимым ударом. Он, как и все Драконы, был безумным собственником, воспитанным в трепетном отношении к моральному облику любимой женщины.

А потом Сюзанна вообще увела у его сестры Елиаса и обрекла бедную Ариву на верную погибель: среди драконьего народа неразделенная любовь иногда сводила с ума.

Как подобное могло случиться??? Он ведь видел ее во сне, влюбился еще тогда, посчитал, что это знак от Бога, а оказалось… оказалось, что она не та, кого он носил в своем сердце.

Он пытался мстить, потом забыть, старался ненавидеть, заменить хоть кем-то (именно потому впустил в свою постель Ариадну), но не смог. А когда не выдержал и забрал Сюзанну из монастыря, вдруг понял… что она действительно прекрасна.

Это было подобно наваждению! «Новая» Сюзанна оказалась в точности такой, как он мечтал. Светлая, чистая, мягкосердечная, кроткая, невероятная и удивительная – каждый взгляд на неё заставлял Юлиана испытывать боль и страх.

Однако проходили недели, а Сюзанна не изменялась. Никуда не девался свет из ее глаз, не исчезала столь настоящая искренность, не изгибались в презрении ее аккуратные губы, не щурились в ярости ее большие яркие глаза…

Она стала именно такой, какой он видел её во сне.

И боль начала сменяться надеждой. Еще робкой, трепетной и крайне хрупкой.