Свет погасшей звезды (СИ)

Вот и вызнай у такой хоть что-нибудь! — недовольно покосился граф на Шамси Лемму, неторопливо шествующего к ним. Если и графиня также плохо знает язык, то… Он почесал подбородок. Абассинец, назвавшийся гехаймратом, казался неприступной крепостью. Был уверен: обманчивость расслабленной походки и ничего не выражающего взора не одному человеку стоили жизни.

У Бригахбурга неприятно похолодело в груди. Почему?.. Он не мог себе объяснить, почему впервые виденный им воин вызывал в нём такое неприятие?

***— Уф, — выдохнула Людмила и опустила корзину у повозки.

Поставила кувшин рядом с Наташей и уложила одежду. Нервно хихикнула:"

"— Я окатила какого-то красавчика вином, но нам осталось. Не специально облила, он меня напугал, — оправдалась без промедления. — Когда он схватился за кинжал, подумала всё, конец. Однако какие тут мужчины горячие! — воскликнула, следуя взором за проходящим мимо чернявым воином.

Он тоже не обделил её вниманием. Сдержанная белозубая улыбка предназначалась только Люсе. Наташе мужчина отвесил уважительный поклон:

— Госпоже графине желаю скорейшего и лёгкого выздоровления.

Людмила кивнула в его спину:

— Итальянец, да? Интересно, что он сказал?

— Пожелал мне себя беречь.

— О, ты знаешь итальянский? — взвалила она корзину в кузов повозки.

— Немного, — поскромничала девушка.

— Это он привёл меня в чувство, — достала Люся миску с уткой, хлеб. — Его я увидела первым, когда… брр… Кажется, его имя Фортунато. Перевод имени знаешь?

— Удачливый, счастливчик.

— Фортунато… Красиво, — вздохнула Людмила. — Обходительный такой. Слышу: синьора, да синьора, — рассмеялась беспечно. — Всё отирается возле этого, их главного красавчика, — качнула головой в сторону телег, где беседовали граф и Шамси.

Наташа закрыла глаза. Хотелось тишины и покоя, хотелось всё оставить позади.

— Есть хочу, — не умолкала компаньонка. — Кофе хочется. Или чаю. Кипяток есть, а чай… Давай перекусим, потом я тебя умою, переодену. Платья нашла какие-то дурацкие. Ну ладно, сойдут.

Мисси толкала руку Людмилы, норовя сунуть голову в нутро кошёлки, нетерпеливо скулила и перебирала лапками.

Люся отталкивала её снова и снова:

— Брысь, невоспитанная. Потерпишь.

— Дай ей чего-нибудь, — не выдержала Наташа. — Пусть поест. Давно просит.