Сварогов

где ты -- он там!

-- Мне о нем знакома повесть.

Да, он ходит по пятам...

Этот враг -- упреки, совесть...

Он со мной! где я -- он там!..

XXXII

И, коня пустив, Сварогов

От скалы несется прочь.

Вдоль холмов, вдоль их отрогов!

Лунная светлеет ночь...

И за Дмитрием, туманно

Пробегая там и тут,

Скачет следом неустанно

Тенью черною Мамут.

Стук подков, немолчный топот,

Храп встревоженных коней -

Ночи, ветра смутный шепот,

Шорох трав среди камней...

Дальше, дальше Дмитрий скачет,

Но за ним в туманной мгле,

Мнится, кто-то кличет, плачет

На покинутой скале.

XXXIII

Вот огни... исчезли тени

За оградой городской.

Шепчет здесь мольбы и пени

Лишь один прибой морской.

И по набережной длинной

Едет Дмитрий, где горят

С пестротою магазинной

Окон и эстампов ряд.

Шум, движение, коляски,

Хохот дам, толпа повес...

Те же лица -- те же маски!

Грубo их слепил Зевес!

Пошлость, помыслы пустые,

Тупоумие на них...

Дмитрий, сумрачный впервые,

Ехал шагом, зол и тих.

XXXIV

Моря шум звучал печальней,

Грустен плеск был сонных вод.

Дмитрий вдруг перед купальней

Увидал в кружке народ:

-- Барин, утонул здесь кто-то!

Поглядим! - шепнул Мамут.

-- Ну, а нам что за забота?

-- Вон шумят, спешат, идут!..

Что-то робко заблестело,

Вспыхнул бледный свет огня,

И утопленницы тело

Дмитрий увидал с коня.

Там, на груди обнаженной,

Как надежда, слаб и мал,

Синий пламень - спирт зажженный,

Точно светлый дух, порхал!

XXXV

Мнилось, будто бы из тела,

Чуть удержана на нем,

В небеса душа летела

Этим трепетным огнем.

Утонувшая лежала,

И в безмолвье красоты,

Странен был без покрывала

Вид холодной наготы.

Дмитрий видел профиль тонкий,

Очерк бледного лица.

Повернув коня сторонкой,

Ждал с волненьем он конца.

Мыслью странной осветилась

Сцена ночи перед ним,

И была знакома, мнилось,

Мертвая... с лицом немым!

XXXVI

Часто жизнь чужую губим

Мы не собственной виной,

И кого всех больше любим,

Горестью дарим одной!

Ничего страшней, быть может,

Зла слепого в мире нет!.

Дни идут... нас совесть гложет,

Нам печален жизни свет!

Без вины -- есть преступленья...

Совершая тайный суд,

Угрызенья и мученья

Эвмениды нам несут.

Что минуло -- оживает,

Не умчат его года!

Прошлое не умирает

В нашем сердце никогда.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

СМЕРТЬ

""Ον οί θεοί ψίλοϋσιν, άποθνήσχοι νεος"".

Μενάνδρος.

Fratelli, a un tempo stesso, amore e morte

Ingenere la sorte.

Leopardi.