Сварогов

Побродить среди аула

Дмитрий вышел... Ночь и сон!

Лунный свет в горах печальных,

Тополей чернеет ряд.

Тени резки... в саклях дальних

Огоньки, дрожа, горят.

ХVII

Путь белеет в лунном свете,

Блещет речка, тучек нет...

Минарета и мечети

Строен черный силуэт.

Тихо все, лишь где-то, где-то

Чабана свирель поет,

Да скользнет, чадрой одета,

Тень татарки у ворот.

Старшины Абу-Бекира

Освещен богатый дом...

Отделенная от мира,

Между гор, в кольце седом,

Спит деревня, жизни старой

Сохраняя обиход.

Дней Гиреевых татары,

Верный прадедам народ!

XVIII

Как во время Авраама,

Пастухи приносят вновь

В праздники Курбан-Байрама

Агнцев жертвенную кровь,

И библейского Корана

Правоверные сыны

Краж не ведают, обмана,

Непокорности жены.

Дети чтут отца веленья,

Здесь священна седина,

Просты счастье, огорченья,

Смерть сама не так страшна.

Ключ здесь жизни первобытной, -

Узен-Баш, исток живой!

Дух измученный и скрытный

Здесь смиряет ропот свой.

XIX"

"Что за ночь! Как сказки джина*,

Вся таинственна она!

Спит в туманах гор вершина,

И над ней встает луна.

Собрались там, без сомненья,

В разных видах духи гор:

Джины, шаткие виденья

И таифов бледный хор.

То целительные травы

Льют свой пряный аромат,

И в скале зарок кровавый

Охраняет верный кдад.

И покойников жилище

Белых призраков полно, --

Все в чалмах... лежит кладбище,

Месяцем озарено.

____________

*) Джины -- духи, таифы - призраки.

XX

Веет свежестью прохладной

Мгла туманная в лицо,

И, вдыхая воздух жадно,

Дмитрий входит на крыльцо.

Дверь скрипит, и в сакле сонной

На пол постлана постель;

Сквозь окно неугомонно

Слышится цикады трель,

Совка свищет ту же нотку,

Сакля тихая темна, --

На стену окна решетку

Ярко бросила луна.

Завернувшись в одеяло,

На верблюжьем тюфяке

Дмитрий задремал устало,

Вдруг смешок невдалеке...

XXI

Хохот сдавленный у двери,

Кто-то застучал в сенях...

-- Ба, уж не моя ли пери?

Дмитрий крадется впотьмах.

Перед ним скользит виденье,

Призрак в белом фереджэ*.

Но его через мгновенье

Дмитрий обнимал уже.

Смех Айше черноволосой,

Поцелуй под кровом тьмы

На мешках пшена и проса,

За кадушкою язмы**.

Прока нет в свиданье длинном,

Дмитрий вновь вкушает сон,

Петухом и муэдзином

Рано утром пробужден.

______________

*) Фереджэ -- женская накидка.

**) Язма -- овечье молоко.

XXII

-- Нынче красные шальвары

Видел я, Али, во сне! -

Шутит он. - Приятель старый,

Дай куман умыться мне! --

Быстро ледяной водою

Освежает он лицо.