Сварогов

На холме зеленом стоя,

Дмитрий смотрит, грусти полн,

На сиянье золотое

И бегущий отблеск волн.

XIX

Солнце за море садилось,

Вдалеке синел Босфор,

Уходили в небо, мнилось,

Очертанья смутных гор...

И меж них Олимп Вифинский,

Первозданный храм богов,

Встал туманный, исполинский,

В белом облаке снегов.

Дмитрий смотрит, в тайном горе

Оторвать не может глаз,

Точно солнце, жизнь и море

Видит он последний раз;

Луч прощальный вспыхнул ярко

И в пучине потонул...

- Нам пора! - окликнул Марко, -

Ночь близка, далек Стамбул!

XX

-- Да, пора! - сказал беззвучно

Дмитрий.

И назад пустились скучно.

Становилося темней,

Но последний блеск заката

Озарял Стамбул вдали, --

Точно заревом объято

Было небо... тучи шли...

И, блестя в заре кровавой,

Подымались сквозь туман

Минареты величаво,

Точно копья мусульман.

Скоро на краю дороги

Всадникам попался труп.

Он лежал, раскинув ноги,

Синий весь... зрачок был туп...

XXI

-- Так!.. Зарезан!.. - молвил Марко,

Поправляя ятаган,

Зорька тоже светит жарко.

Не пожар ли? Бьют армян!

Из армянского квартала,

Хум-Хапу, огонь блеснул,

И по ветру долетала

Перестрелка... смутный гул.

Тишина была в Стамбуле,

Пуст ряд улиц, но и тут,

Лишь в предместье повернули

Дмитрий, Марко и Мамут,

В доме, жавшемся в сторонке,

Женский крик раздался вдруг.

Крик был жалобный и тонкий,

В нем звучали боль, испуг...

XXII

-- Режут женщину! - угрюмо

Марко стал, - Армянский дом!

Дмитрий быстро и без шума

Спрыгнул с лошади: ""Войдем!""

-- Не ходи, эффенди! - робко

Звал Мамут, нельзя теперь!

Но уж Дмитрий, вырвав скобку,

Распахнул ногою дверь.

Ни души... кувшин разбитый,

Тряпки в комнате пустой...

Дальше вход вился открытый

Вверх по лестнице крутой.

Там был шум, возня и стоны...

Дмитрий, вмиг взведя курок,

Бросился вооруженный,

Но споткнулся о порог.

XXIII

Мертвое старухи тело

С кровью в волосах седых

На пороге коченело...

Крик вверху на миг затих,

Но тотчас раздался снова.

Дмитрий быстро вверх взбежал,

Марко с ним, бранясь сурово,

И Мамут, схватив кинжал.

Стоны, схватка... там, в конурке,

Били женщину втроем

Люди в фесках -- курд и турки

С исказившимся лицом.

Вся в крови, она кричала

Отбивалась и рвалась...

Хохот, брань... вдруг стал кинжала,

Заблестев, ей в грудь впилась.

XXIV

Дмитрий выстрелил... смятенье,

Крики, шум, пальба и стон, --

Все смешалось на мгновенье

В дикий бред, в безумный сон.