Селфи с судьбой

По вечерам ветер воет в трубе. Шкипер в ковровом кресле курит трубку и читает толстую книгу, а обезьяна копошится рядом. У неё такой ворсистый вытертый плед, у обезьяны. И глиняная пиала с орехами и сладкими финиками.

Илья чуть-чуть пошевелился и посмотрел Матвею в спину.

– Если на море штиль, они выходят посидеть на перевёрнутой лодке. Кругом на шестах развешены рыболовные снасти и пахнет смолой. Они сидят вдвоём и вспоминают тёплые страны, скрип мачт, крики чаек, ход своей бригантины вдоль изумрудных берегов, луч солнца в прозрачной воде.

– Понимаю.

– Я часто думаю, – продолжал Матвей, помолчав. – Как они там, без меня?

Илья не хотел, но всё же спросил:

– Кто?

– Шкипер и обезьяна. Я давно их не видел, а раньше видел отлично, – он мельком оглянулся на Илью. – Как вас. Вот я и думаю, где она, моя обезьяна? Выходит ли посидеть на перевёрнутой лодке? Цел ли её матросский костюмчик? У неё был такой костюмчик – тельняшка и берет с красным помпоном! А вдруг шкипер умер и она осталась совсем одна? Кто даёт ей финики? Она же из тёплых стран и любит только финики.

Илья помолчал, а потом сказал:

– Да. История. – И попросил: – Подвиньтесь.

Матвей неловко подвинулся, Илья сел рядом.

– А почему вы давно её не видели, вашу обезьяну?

– Мама умерла, – объяснил Матвей. – И некому стало рассказывать про обезьяну. И вот я думаю – её тоже больше нет? Или она где-то есть и я просто её не вижу?

– Может, имеет смысл поехать на море? – спросил Илья просто так.

– Ну что вы, – Матвей улыбнулся.

Он поёжился, видно, сильно замёрз.

– Я часто сюда прихожу, – продолжал он. – Сижу и жду. Иногда мне кажется, как будто что-то возвращается. Вот как сегодня. Сегодня мне показалось, что я почти увидел обезьяну. А иногда ничего не вижу. Понимаете?

– Нет.

Матвей покивал, принимая его непонимание.

– А Лилия Петровна понимала вас? – наугад спросил Илья.

– Ну что вы. Она обо мне заботилась. Но мы никогда ни о чём таком не говорили.

– Она была приятным человеком?

– По-своему, – ответил Матвей.

Илья вздохнул и палкой нарисовал на песке круг – как будто солнце, и стал пририсовывать линии – как будто лучи.

– Какая иллюзия? – наконец спросил он скорее сам себя, чем Матвея. – Какой гармонии?..

– В том-то и дело, что не было никакой гармонии, только иллюзия. Но она очень старалась помочь, очень!..