Селфи с судьбой

Ничего, ничего, как-нибудь…

– Что как-нибудь?

Матвей пожал плечами, сунул руки в карманы и кивнул то ли Илье, то ли самому себе.

– Я пойду? – он словно спрашивал разрешения.

– Вы ведь здесь не в первый раз, да?

– Я… нет, не в первый. А что такое? Какая разница, в первый или в какой? Я отдыхаю… мне нравится…

– Мне тоже нравится, – сказал Илья, внимательно рассматривая его от волос до мягких меховых мокасин. – Вы, должно быть, уже во всех окрестностях Сокольничьего побывали, да? Всё видели?

– Я?! Ничего я не видел! То есть да, да, видел.

– Люди приятные, а женщину задушили.

Матвей вздохнул, полез в карман, достал очки в тяжёлой оправе и нацепил на нос. И посмотрел на Илью.

– Ничего не вижу, – смущённо сказал он. – Ни вблизи, ни вдали.

Илье хотелось спросить, хорошо ли он слышит.

– Как вы думаете, зачем её убили?

– Кого? – испуганно спросил Матвей.

– Лилию Петровну.

– Встречались, – медленно сказал Матвей. – Конечно.

Вдруг раздался грохот, и дверь в «Народный промысел» с силой захлопнулась.

– Не успел, – вздохнул Илья. – Хотел зайти и купить изделия народных мастеров. Завтра придётся.

– Завтра можно, – сказал Матвей. – Зоя… Семёновна каждый день открывает, если у неё экскурсий нет. Бывает так, что с самого утра и до вечера люди.

– Лилия Петровна к ней тоже любила заходить?

– Я пойду? – спросил Матвей и на самом деле пошёл.

– Красиво здесь, – сказал Матвей, глядя под ноги.

Они обошли дом, остановились у заднего крыльца, и тут показалась Зоя Семёновна со своей кошёлкой и связкой ключей. Она мельком глянула на Илью и Матвея, налегла плечом и стала запирать замок.

– Вы зайти хотели? – спросила она у Ильи. – Давайте завтра!.. Вот Матвей Александрович каждый день заходит, спасибо ему. Какая тут у нас торговля! Особенно по осени, грех один.

– Кружева отличные, – сказал Матвей. – И вышивки.

Илья изумился – вот уж кто был не похож на ценителя вышивок и кружев, так это Матвей.

Зоя Семёновна спустилась с крыльца и зашагала по засыпанной листьями дорожке.

Ранние сумерки подступали к селу Сокольничьему, и совершенно непонятно, куда делся день, как будто и не было его вовсе. В холодном стоячем воздухе тянуло дымом, и Илья подумал, что хозяйки, должно быть, к вечеру затопили печи.