Селфи с судьбой

Может, и попивает где, а у нас в Сокольничьем под кустами не валялся.

– Клава-а! – закричали из кухни. – Где ты там застряла? Перекипит бульон! Или чего, снимать?

– Я те сыму, я те сыму, – всколыхнулась Клавдия. – Уболтал ты меня совсем! Прыткий! Всё ему расскажи!

И она кокетливо погрозила Илье толстым красным пальцем, собираясь ринуться к бульону.

– Клава, вы когда в тот день мимо Зоиного магазина шли, никого на лавочке не видели? Не отдыхал никто?

– Да шут его упомнит!.. Не видала вроде.

– Клавочка!

Повариха и профессор разом оглянулись.

– Батюшки-светы, – пробормотала Клавдия растерянно.

– Не мог не поблагодарить, – издалека на ходу начал Николай Иванович. – Вот зашёл специально. Через ресторан не смог, двери на замке. Ваши завтраки, Клавочка, а особенно обеды…

– Да будет вам, – пробормотала Клавдия и стала отступать в сторону двери. Щеки у неё покраснели и набрякли. – Чего там…

– Нет, позвольте мне выразить восхищение вашей гурьевской кашей.

– Бульон, – вымолвила Клавдия. – Перекипит у меня бульон-то…"

"Она ринулась в сторону двери, откуда неожиданно выглянула чья-то любопытная физиономия. Выглянула и скрылась. Клавдия влетела в кухню, и оттуда сразу оглушительно загрохотало и послышались громкие голоса.

– Денёк сегодня какой, – бодро сказал Николай Иванович.

Оказалось, что поэтесса перестала ковыряться в песке и телепается у Ильи за плечом.

– Я спрашивал про убийство, – сообщил Илья, и Николай Иванович немного дрогнул. – Я слышал, Клавдия оказалась почти свидетелем.

– Вот именно – почти, – Николай Иванович поднял палец. – А вы детективами интересуетесь?

– Детективами не очень, а убийствами – да, интересуюсь.

– Это в каком же аспекте?

– В аспекте разоблачения преступников, Николай Иванович.

– Виноват, вы из Следственного комитета?

Профессор Субботин поморщился. Он терпеть не мог линейного мышления! Ну что за ерунда – если человек интересуется преступлениями, значит, он непременно состоит на специальной службе!..

– Прочти нам с Николаем Ивановичем свои стихи, – велел он поэтессе и сделал особенное поэтическое лицо. – Погода располагает к поэзии.

– Не буду я ничего читать, – пробормотала поэтесса.