Суженые из другой галактики. Отбор для землянки

Лиафрит под моей кожей отзывался на каждое его движение, создавая едва заметное серебристое сияние, которое невозможно было скрыть. Но к моему облегчению, он тоже не оставался равнодушным — его собственный лиафрит пульсировал яркими всполохами по рукам и шее, выдавая возбуждение.

Когда дверь нашего домика наконец закрылась за нами, отрезав нас от внешнего мира, он в один миг прижал меня к стене. Его губы нашли мои в жгучем поцелуе, лишённом всякой нерешительности. Одна его рука впилась в моё бедро, поднимая край платья, а другая скользнула по спине, обнажая кожу.

— Я просто схожу с ума, — прошептал он, и в его голосе звучало что-то первобытное, дикое, заставляющее дрожать.

Я не стала спорить, сама уже потеряв рассудок от желания. Всё, чего я хотела в этот момент — это ощутить его ближе, раствориться в этом огне, который разгорался между нами всё сильнее.

Его губы были горячими, влажными, жадными — обжигающими, как огонь, и в то же время невероятно нежными. Он целовал меня так, будто хотел впитать в себя каждый мой вздох, каждый стон, каждый трепет моего тела — и я отвечала ему с той же страстью, запуская пальцы в его густые волосы, чувствуя, как шелковистые пряди скользят между моих пальцев.

Его губы скользили ниже — к ключице, задерживаясь на мгновение, чтобы провести кончиком языка по чувствительной ямочке у основания горла, затем под ткань платья, к груди, к соскам, уже набухшим от желания, твердым и чутким к каждому прикосновению. Он изучал их, словно хотел запомнить каждый отклик моего тела. Сначала кончиком языка, медленно, почти лениво, будто пробуя на вкус, наслаждаясь.

— Афгард... — его имя сорвалось с моих губ стоном, когда он заменил ласки языком на легкие пощипывания зубами, заставляя меня дрожать между жгучей болью и сладким удовольствием.

Он усмехнулся, его горячее дыхание обжигало кожу, а низкий, хриплый смешок заставил мое сердце бешено колотиться.

— Ты безумно сладкая...