Суженая из академии Рубенхолл

Мог вполне уснуть прямо в казарме, если для отдыха отводилась лишь пара часов, поделиться с солдатом последней краюхой хлеба и не побрезговать тем, чем они делились с ним. Только это было на войне. Сейчас же был мир. И молодой герцог считал, что может претендовать на элементарные удобства и прислугу, полагающиеся ему по статусу. К сожалению, ректор был иного мнения. И в академии командовал он.

Время уже давно перевалило за полдень. На занятия, которые должны были вот-вот закончиться, сегодня он опоздал, поэтому вечер решил потратить на обустройство собственного жилища.

Первым делом Линдон решил оборудовать у себя санузел. Негоже истинному наследнику престола темными ночами бегать до туалета. Обычно в такие моменты люди наиболее уязвимы. На войне даже было негласное правило: солдата, севшего под кустик, не трогать. Герцог взмахнул рукой, перебрал пальцами, словно подзывал к себе кого-то невидимого. Потом резко выкинул руку вперед и в сторону, словно разрезая пространство.

Терр Раух точно знал, что из пустоты ничего не рождается. И маг может просто переместить кем-то созданное. Он, как честный человек, не мог себе позволить обворовать кого-то из подданных. Поэтому решил забрать оборудование из своих покоев во дворце деда, которыми ближайшее полгода пользоваться не планировал. Потом можно будет с таким же успехом вернуть все на свои места.

Линдон и предположить не мог, что в это самое время его дед проверял покои внука. И чтобы не бежать к себе, решил справить нужду в его туалете. Кирхард III не спеша развязал завязки на штанах, приспустил их и уже начал присаживаться, как почувствовал какое-то шевеление. Оглянулся и с удивлением заметил, что сантехника медленно растворяется в воздухе и исчезает.

— Не думал, что он так быстро начнет осваиваться! — усмехнулся про себя дед. — Интересно, что было бы хуже: сесть прямо голым задом на пол или появиться вслед за унитазом в академии прямо со спущенными штанами?

К однозначному выводу его величество не пришел, сожалея, что об этом комичном происшествии и не расскажешь никому. Вот если бы была жива его любимая жена… Но что грустить попусту? Обратно Амалию уже никто не воротит.