Супружеский долг

Однако в ту же минуту он понял, что допустил ошибку: лицо Эммы вспыхнуло от стыда, а потом горестно поблекло.

— Возможно, он считал меня безобразной, — сдавленно прошептала она, и в голосе ее прозвучало такое горе, что Блейк растерянно заморгал глазами. Его поразили не слова — женщины часто произносят их, напрашиваясь на комплименты. Он был потрясен тем, что леди искренне верила в них.

— Миледи, неужели никто никогда не говорил вам, что вы красивы? — наконец спросил он.

Эмма тяжело вздохнула.

— Разумеется, говорили… отец… и мой кузен, — тихо откликнулась она.

Невероятно, но она считала себя дурнушкой! Блейк почувствовал вдохновение.

Он выпрямился и, одарив ее самой обаятельной и широкой улыбкой, на которую только был способен, произнес:

— Позвольте мне, леди Эмма, сообщить вам, что вы прекрасны и очаровательны. Волосы ваши подобны золотой пряже. Губы ваши, как лепестки едва расцветшей розы, а глаза большие и влажные, как у лани.

— Милорд, вы очень добры, но не стоит унижать себя ложью.

— Но это не ложь! — пылко возразил он.

— Тогда почему Фальк не спал со мной? — простодушно спросила она и, прежде чем он смог ответить, поднялась и вышла из-за стола.

В дверях ей встретился Рольф. Он с улыбкой поцеловал ее в лоб, приветствуя:

— С добрым утром, милая кузина.

— Да, — со вздохом откликнулась Эмма. — А тебе?

— Спал как убитый.

— Это замечательно, — пробормотала Эмма и торопливо направилась на кухню.

— Куда ты?

— Заварить травяного чая. Наверняка Эмори мучит головная боль. Отвар успокоит его и поможет заснуть.

— Он и так спит, — заметил Рольф, последовав за ней. — Я только что от него. Зашел сообщить ему, что мы с епископом сегодня уезжаем.

— Сегодня?! — Эмма резко остановилась и обернулась к нему с расстроенным видом.

— Я здесь уже четыре дня, — ласково напомнил он.

— Да, но мы даже не поговорили толком!..

— Верно. — Рольф усмехнулся уголком рта. — Я надеялся, что нам удастся поболтать по дороге ко двору. Однако коль скоро муж твой ранен, поездку, видимо, придется отложить.

Эмма растерянно посмотрела на кузена:

— О какой поездке ты говоришь?

Эмори должен присягнуть на верность королю в качестве нового герцога Эберхарта.