Супружеский долг

Хотя момент был совсем неподходящим, Эмма не могла не восхититься его лицедейскими способностями. Затем она посмотрела на Бертрана.

Господи Боже, да рядом с ее мужем он выглядел просто мальчиком! Это впечатление усугублялось тем, что за ним, превосходя его на голову, возвышались Блейк и Рольф. Среди этих гигантов Бертран казался каким-то карликом. Тщедушным белокурым карликом. В чертах его красивого лица сквозили слабость и вялость, особенно непривлекательные в сравнении с мужественным, волевым обликом ее мужа.

— Я прибыл с указом от короля!

Эмори лишь надменно выгнул бровь, но тут епископ протиснулся сквозь толпу зрителей и уверенным, спокойным голосом, так непохожим на недавние его отчаянные выкрики, произнес:

— Приношу вам наши извинения, милорд Эмори. Но, по словам лорда Бертрана, он прибыл от короля с письмом, в котором сказано, что в случае если брак еще не свершился, его следует аннулировать.

— Мы ничего не видим! — истерически взвизгнул Бертран. — Мы всего лишь могли наблюдать, как они обнимаются. Они не осуществили свой брак физически. Он недействителен!

Эмори опустил свой меч и теперь стоял, опершись на него, в непринужденной позе.

— Не могу с вами согласиться, милорд. В отличие от вашего кузена я не терплю проволочек. Наш брак осуществлен в полном смысле этого слова.

Утомленное лицо Бертрана исказилось гримасой уныния, смешанного с досадой. Он бросил взгляд на Эмму, сидевшую на постели с широко открытыми глазами и прижимавшую к груди простыню, и вдруг торжествующе ухмыльнулся:

— Докажите это!

Эмма растерянно хлопнула ресницами, когда взоры всех присутствующих обратились к постели. Как можно доказать такое? Неужели от них ждут, чтобы они повторили эту чудовищно болезненную процедуру? Снова? У всех на глазах? Они ведь в самом деле соединились как раз в тот момент, когда дверь распахнулась и толпа замерла на пороге.

Оглянувшись на жену, Эмори понял, чему так злорадно усмехнулся Бертран: постель была застелена черными простынями. Черными… как все в замке. Девственная кровь, легко заметная на белых простынях, на черном не видна!"

"— Да, на таких простынях ничего нельзя увидеть, — внезапно раздался уверенный голос Рольфа. Поняв, в чем дело, он поспешил вмешаться и теперь стоял бок о бок с епископом.