Супружеский долг

Одного взгляда на растерянные и смущенные лица окружающих было достаточно, чтобы понять: все они сомневаются в ее невиновности.

— Я ничего не напутала и не травила своего мужа! — яростно закричала она, теряя над собой контроль.

Такое не подобающее благородной даме поведение вызвало еще большее смущение присутствовавших, но Эмме в эту минуту было все равно. Ради всего святого! Неужели они все считают ее убийцей?! Даже ее собственные люди… Судя по выражению лиц, они тоже сомневаются! Полная презрения к ним, она круто повернулась, чтобы уйти, но Эмори задержал ее, резко схватив за руку.

— Нет, жена. Тебе не удастся так просто уйти от ответа.

Эмма подчеркнуто зло посмотрела на державшую ее руку, затем подняла холодные глаза на его гневное лицо.

— Муж мой?

Она произнесла это так мягко, тоном, настолько противоречащим ледяной ярости, кипевшей в ее взоре, что Эмори настороженно прищурился:

— Слушаю тебя.

— Пропади ты пропадом! Сгинь! Удавись!

Вся комната ахнула от этих отчетливо выкрикнутых слов.

Эмори, открыв рот от удивления, посмотрел вслед удалявшейся жене, затем обернулся к Блейку:

— Что она мне сказала?

— По-моему, она сказала: «Сгинь! Удавись!»

— Да, — кивнул Эмори, сдвигая брови.

Он рванулся было за Эммой, но Блейк поспешно перехватил его.

— Нет, дружище. Оставь ее в покое. Она сейчас рассержена и…

— Она рассержена?! — проревел Эмори, оборачиваясь к нему. — Моя жена только что велела мне сгинуть и повеситься! В самых грубых выражениях! Блейк, она не леди! Говорю тебе: не леди! Я подозревал это, когда она слишком наслаждалась нашим соитием, а теперь я в этом уверен. Ни одна благородная дама не станет употреблять такие выражения.

— Ну-ну, Эмори, мы должны все это как следует обдумать, — пытался вразумить его Блейк.